Сердце двух рек: легенды, быстрые воды, партизанский быт и дубы-великаны

Красота, от которой захватывает дух!

В междуречье Щары и Немана раскинулась Липичанская пуща – лесной край, ставший в 2002 году основой заказника.

Место славится живописными пейзажами и древними могучими деревьями. Есть пойменные дубравы, которым более 200 лет, иногда попадаются настоящие старожилы возрастом до пяти веков. Незабываемое зрелище – леса на крутых склонах древних террас долины Немана: вековые ельники (до 120 лет), сосняки (около 200 лет) и черноольшаники (95 лет).

Уникальный маршрут, живая история

Представьте: ваше приключение начинается там, где встречаются Неман и Щара, у порога Свято-Троицкого Щаранского источника. Прямо над водой возвышается освященный крест. Даже в самую лютую стужу криница не сковывается льдом – ее животворные струи спешат отдать себя реке.

Местные жители верят: вода здесь не простая, а целебная – врачует и раны телесные, и боль душевную.

Родник получил первую часть своего названия в честь храма, который некогда находился поблизости, но был сожжен во время Великой Отечественной войны (при этом погиб и его настоятель. Согласно легенде, именно в этом месте и забил источник), а вторую – в честь протекающей неподалеку реки.

А в двух шагах от нее – живая история народного промысла. Перед вами старая дегтярня, возведенная после войны по всем канонам древнего ремесла. Место уникально: во всей Беларуси почти не сыскать уголка, где бы так бережно сохранились все звенья забытого ремесла. Оно было активным до 1965 года.

Дубовые бочки вкапывали в землю, чтобы ограничить доступ кислорода. В них березовую кору подвергали нагреванию. В результате выделялось вещество, похожее на смолу. По ходам, проложенным под землей, оно стекало в специальную емкость, таким образом превращаясь в деготь. На территории Липичанской пущи некогда действовали сразу несколько дегтярен.

…Переправимся на правый берег Щары. Сердце сжимается у мемориала жертвам фашизма и героям-партизанам. От него тропинка приведет вас к землянке-музею и партизанской бане.

Тихая окраина деревни Шимки. У заросшего болотца, прямо на берегу Щары, будто в хороводе, сплелись ольха и ясень, могучий дуб, нежная рябина, пламенная калина, а также две сестрицы-березы – белая и черная.

Чуть глубже – настоящий совет великанов: группа дубов, старшему из которых перевалило за четыре с половиной века! Далее маршрут увлечет вас к стоянкам – «Шестилы», «Жамойда», «Лысая Гора» и таинственному урочищу «Обсох».

Стоянка «Шестилы» – это встреча с патриархами. Местные дубы-долгожители обхватом до четырех с половиной метров хранят в своих кронах ветер столетий. Среди вековых хвойных деревьев (отдельным больше 130 лет) можно отыскать граб обыкновенный и... следы Первой мировой: фрагменты старых окопов, поросшие травой, но не стершиеся из памяти земли.

Стоянка «Жамойда» (Перекоп). Озеро здесь изогнулось подковой. На противоположном берегу шумит дубрава, которой уже пару веков. А по пути к стоянке вас провожают сосны-старожилы. Озеро связано с Неманом, когда-то здесь выпасался домашний скот, а сегодня настоящий природный рай: парами скользят лебеди, а в черной воде можно попытаться разглядеть щуку, леща, линя и даже сазана.

«Лысая гора» – хоть и зовется горой, а на самом деле это высокий обрывистый берег над Неманом, высшая точка заказника. Прозвали ее лысой неспроста: вода век за веком подмывает берег, и могучие сосны, растущие на самой кромке, сползают в реку, оставляя утес голым, словно макушка отшельника. Сегодня это одно из самых живописных мест на всем Немане. В небе над обрывом парят сизая чайка, черная крачка и большой крохаль, а белая цапля, словно прекрасный призрак, замирает на мелководье...

Урочище Обсох: между двух рек, в царстве дубов

Представьте себе место, которое выбрала сама природа для тишины и силы. Урочище Обсох лежит в междуречье – там, где две великие реки, Щара и Неман, будто обнимают землю.

И здесь, в этом бережном кольце, царит дуб, властелин леса.

Ему под двести лет – а он все стоит, толщиной в два-три человеческих обхвата. Есть и старожилы, кому уже за триста. Они заняли 34 гектара – целое царство вековых крон и глубоких корней.

Но не дубом единым. Всего в этой пойменной дубраве уживаются около двадцати пород деревьев. А под ногами – ковер из трехсот видов трав. Среди них – особенные, те, что занесены в Красную книгу Беларуси. Живучка пирамидальная тянется к свету, шпажник черепитчатый, родственник гладиолусов, ловит солнечные лучи. Светятся царские кудри лилии кудреватой, а где-то в тени таинственно мерцает в ожидании бабочек любка зеленоцветковая.

И летают над дубравой разные птицы, наперебой подают свои голоса. По утрам, если повезет, услышите серого журавля.

Для тех, кто идет по тропе, стоят информационные знаки. Не скучные таблички, а живые подсказки – чтобы вы понимали, какой клад скрыт в Липичанской пуще. А если захотите затаиться и просто наблюдать – поднимитесь на одну из вышек. Они ждут вас. Для фотоохоты, для созерцания, для того единственного кадра, когда дуб, восход и утренний туман станут единым целым.

Тайна Липичанки, стекольный песок и древняя кузня

Наш проводник – директор Республиканского заказника «Липичанская пуща» Андрей Воробей.

– Рядом, в городском поселке Желудок, расположена усадьба Святополк-Четвертинских, памятник архитектуры начала XX века. Знаете, что производили в деревне Липичанка? Стекло. Из нашего песка. Того самого, что тысячу лет назад лежал на морском дне. Песок – особенный, стекольный. Рядом и руду копали – болотную. Четвертинский не зря заложил эту деревню. Не хотел возить сырье далеко. Вот здесь ее и обрабатывали, очищали от шлака.

Чтобы получился тот самый шлак – особой формы – нужна температура под тысячу градусов. И наши предки умели ее создавать. Принцип кузни прост: глиной замазывали снизу и сверху, делали углубления для стока, обкладывали древесным углем. А потом брали меха из звериных шкур. С одной стороны продували воздух, с другой давали выход жару. И рождалась высокая температура. А из нее выходило железо. Это вам не просто кузница. Это настоящее искусство.

Пан, девки, танцы и хромовые сапоги

– При Святополк-Четвертинских все подчинялись единому ритуалу. Даже танцы, которые в деревне проводили в домах по очереди. И вот заходит он – местный управляющий. В хромовых сапогах, при галифе. На фоне парней в тканых рубахах и лаптях он кажется пришельцем из другой жизни. Ближе к панам. Обеспеченный. Девки млели.

А он, представьте, был собою страшненький. Но такой завидный жених! Руки держал за спиной. Заходит в дом молча. Проходит, встает у двери. Разворачивается и так резко ногой – топ... И только тогда начинались танцы. Это был местный ритуал. Я этого управляющего застал в семидесятых, вместе с ним коров пас. Попадешь в его очередь – время гнать обратно, а он только на поле идет. Еле ноги таскал. Ездил на красивом коне «в яблоках».

Усадьба стояла под липами. Здесь были посажены редкие деревья, среди них – белая пихта. Только одна сохранилась с тех пор – ей уже больше ста лет. И что самое удивительное: плодоносить начала лишь недавно. Сто лет молчала. А сейчас с южной стороны пара шишек висит.

Москали, границы и заказник

– Подъезжаем к Щаре. Справа – Неман, дубравы. А слева деревня с необычным названием – Москали. А дальше – точка, где сходятся три района: Дятловщина, Мостовщина и Щучинщина.

Сегодня вы были в Стукалах, где дубрава. Где-то она подростом поросла, а где-то – осталась такой же величественной, как вы видели. Шимки – центр Мостовского района. Вдоль реки – стоянки. И все они разные: сосна, береза, дуб чистый или смешанный. Возрастной лес. И все это на территории заказника.

Ширина его от места, где мы стоим, – шесть километров. А в длину – больше пятидесяти. По дорогам – под сотню. Всего – пятнадцать с половиной тысяч гектаров, три района. В Беларуси мало таких заказников. Наша зона особенная – разнообразная. Здесь и береза, и дуб, и сосна, и ель, и ольха. Особенно выдающиеся у нас дубравы!

Справа на стенде – локации. Это – эколого-исторический маршрут. Сегодня часть из них мы увидим.

Память, которая жива

– Чтобы сохранить имена павших в период Великой Отечественной войны, мемориальный комплекс начали возводить в 1981-м, закончили в 1983-м. Здесь лежат военные, гражданские, партизаны. На памятных плитах, символизирующих 15 сельских советов, более 2600 имен. В окрестностях деревни Шимки действовало сразу несколько партизанских соединений, а она сама была сожжена во время карательной операции. Расстреливали. Сначала активистов: сын – офицер, комсомолец, председатель колхоза... А потом, видимо, заметали следы, убирали всех свидетелей.

Посмотрите на этот образ. Слева – те, кто сопротивлялся непрошеным гостям. А справа – те, кто уповал на их милость. Думали: «Ну не может быть, чтобы расстреливали детей, стариков, женщин!». Понимаете? Кто моложе, ушли в леса. Остались единицы. Партизаны предупреждали: грядет карательная экспедиция. Кто-то поверил. Кто-то – нет.

Кодовое название масштабной карательной операции немецко-фашистских захватчиков, проведенной в декабре 1942 года на оккупированной территории Беларуси, – «Гамбург». Основные удары нацистов пришлись на треугольник между городами Лида, Барановичи и Волковыск, захватывая районы между реками Неман и Щара. Немцы ставили целью уничтожить в партизанских зонах все дотла: леса, хутора, дома – вместе с людьми. Потому что те помогали партизанам: кормили, лечили.

Шестилы, Андреев и землянка

Деревня Шестилы в годы войны была базой отряда «Комсомол Белоруссии» (позже – Ленинской бригады). Командиром отряда был Н.К. Войтеховский, комиссаром – А.Е. Андреев. Оба руководителя находились в Липичанской пуще, координируя действия партизан и диверсии, ведя активную «рельсовую войну».

Здесь партизанский отряд был с первых дней войны. Все, кто не принял новую власть – ушли в леса. Иначе им грозили расстрел или тюрьма. Активисты, красноармейцы, попавшие в окружение, – здесь жили практически до 44-го года, проводили боевые операции.

Муравьиная кислота и дедовский метод

– Наши предки по дороге в лес не проходили мимо муравейника, обязательно обтирались муравьиной кислотой. Кладешь руку – и тебя атакуют сотни муравьев. Видите, что делается? Они оставляют на коже непрошеного гостя свою кислоту.

Мы аккуратненько их... видите, стряхиваем. Если намочить руку, то муравьи ведут себя активнее. Обтираемся – и идем грибы собирать или на охоту. И несколько часов ни один комар тебя не тронет.

Деревья, которые тонут

– Наш заказник славится огромным биоразнообразием. В междуречье Немана и Щары места удивительные – пойменные дубравы чередуются с заболоченными ольшанниками, на возвышенных местах преобладает сосновый лес.

Мы сделали стенд для изучения пород деревьев. Разыгрываем среди школьников подарок, выбираем активистов. Они должны опознать все деревья: дуб, сосна, ясень, клен, ель, липа…. Всех угадывают, только эти два реже: ясень и граб. Кстати, лет 30 назад у нас массово пошел расти граб. Что самое интересное: граб в любом виде – сухом или мокром – тонет. Из граба практически ничего не делали. Он тверже дуба и трудно поддается обработке. Он крохкий, но очень плотный. Дубы, к примеру, приходилось даже притапливать, чтобы получить мореный дуб, граб же тонет сразу. И не сохраняется в воде. Граб растет быстрее, чем клен или дуб. Как кустарник начинает глушить соседей. Лес становится темно-неприятным.

«Птушыны рай» и голоса невидимок

– Есть у нас и свое сокровище – «Птушыны рай».

Представьте себе: сто двадцать семь видов птиц нашли дом на территории заказника. А с ними еще семеро перелетных гостей, которые каждую весну возвращаются в эти края как к себе домой. Вот, например, в этом году неожиданно объявились журавли...

Но этот рай не покажешь пальцем. Он не там, где ступает нога человека. Он прячется – уходит в глухие, закрытые места, где его не тревожат. И знаете, самое прекрасное – слушать его звуки на заре. Утром, когда мир еще не проснулся, а воздух уже дрожит от голосов – это просто шикарно.

Сила от дерева

– Наш дуб, ему более двухсот лет... Когда-то в этом месте кипела жизнь. Может, его посадили, чтобы сохранить память о каком-то человеке? О ком – уже не вспомнить. Но дерево-то наверняка помнит!

Дуб может жить где-то тысячу лет, даже больше. Корни его уходят вглубь на 40 метров. А вверх он растет – тоже, наверное, на все 40. И этот наш в глобальном масштабе – молоденький совсем.

Удивительно, вы и сами это чувствуете – каждое дерево дает человеку определенную силу. Вспомните: косцы, сенокос, осенние хлопоты... Трудоемкие работы, пахота – все это выматывало до последней жилки. И люди отдыхали. Но не просто так. Они приходили подзаряжаться к определенным деревьям. Понимаете? Это работало!

Что же касается отдыха, то на территории заказника по берегам Немана и Щары расположено 12 оборудованных туристических стоянок, где разрешено разбивать на ночь лагерь, ставить палатки и жечь костры. Само собой, при планировании тура и выборе стоянки необходимо ставить в известность администрацию заказника.

Летом здесь популярны веломаршруты, а также сплавы, которые занимают от нескольких часов до трех суток, в зависимости от вашей подготовки и желания. Можно заказать напрокат двух- или трехместные байдарки.

Совсем скоро для желающих распахнет свои двери новенький визит-центр: 5 комнат на 10 человек, два санузла, душ, кухня, актовый зал, во дворе – площадка для барбекю, беседка. Для клуба фотографов дикой природы его открыли в тестовом режиме – и мы смогли по достоинству оценить это место.

Приезжайте в Липичанскую пущу, чтобы узнать ответы на вопросы: «Кто в пуще бегает быстрее?», «Как строят свои хатки бобры?», «Как устроена нора барсука?», пройтись босиком по «Тропинке здоровья». Послушать соловья и кукушку, собрать грибов и ягод, поудить рыбу, понаблюдать за косулями, помедитировать на речном берегу, побродить по древней дубраве, прикоснуться к вязу-великану, окунуться в прохладную воду Немана или сплавиться по нескучной Щаре.

Источник: planetabelarus.by