Охота во время войны

1 2788 14 апр 2011

К  середине Великой Отечественной войны фронт выгнал из привычных мест обитания десятки волков.  Добрались они и до нашего села.  Хищники расплодились  в небывалых  количествах  - они были  повсюду: враг в серых  шинелях напал на нашу страну, а  враг в серых шкурах оккупировал нашу округу.   Зимой днем волки  скрывались  на  краю  леса  в  большом  овраге  под названием  Каменный  Лом,  внизу  которого  протекал  небольшой  ручей,  никогда  не замерзающий. А ночами  безраздельно  хозяйничали,  беспощадно  загрызая  домашний и колхозный  скот  и  таская  собак  прямо  с  подворий. С наступлением  темноты  не было даже и речи о свободном  передвижении по улицам села. Волки установили свой «комендантский час».

Не раз уже серые  разбойники  предпринимали  попытки  нападения на возницу, доставлявшего  из  райцентра  почту, стоило только тому задержаться до темноты.  Это была  большая проблема, и с ней нам предстояло  бороться  всем миром.  Волки  словно  знали,  что в селе не осталось  взрослого  мужского населения,  которое  могло бы  дать  им  достойный  отпор.  Все мужчины призывного возраста,  кто  мог  держать  в  руках  оружие  или работать по хозяйству  в  обозе  для  всеобщей победы над  разгромом  врага,  ушли  на фронт. Весь  тяжелый  крестьянский  труд  лёг  на  плечи тружеников  тыла – а в сёлах  оставались  лишь  женщины,  старики  да  малые  дети.   И  мы,  мальчишки, которым было  по 9-11 лет, не по годам  повзрослевшие  в пору  военного  лихолетья,  решили  встать  на защиту  села  и  дать  отпор серым разбойникам,  устроив  на  них  охоту.  Только  вот  из  оружия   у  нас  на  всех  была  одна  единственная  старая  берданка  20-го калибра,  да  три  гильзы  в придачу - так  мы  начинали  свои  первые  охоты.

Летом  мы  все дни работали  в  колхозе. Жили впроголодь, спасались  от голода  лебедой.  Иногда  в  выдавшиеся свободные часы передышки кому-нибудь из нас «везло» - удавалось  подстрелить  голубя  или, по  осени,  утку,  тетерева,  которые водились в  окрестных  лесах,  и  тогда  наступал  праздник.  Бабушка  одного из  юных охотников   готовила  в  печке  похлебку  на  всю веселую  ватагу.

Жили  мы, сельские мальчуганы,  одной сплоченной дружной семьёй. Охотились обычно вместе  с  моим закадычным  другом  Генкой  Гусаровым,  на  него  можно  было всегда  и  во всём  положиться.  Он  хорошо  учился,  занимался  спортом,  поднимал  тяжелые  гири  и  был  заводилой  среди  поселковых  ребят.

...В ту памятную мне ночь  начала  февраля 1943 года  был  буран  и  сильный ветер.  Вьюга  намела  огромные  сугробы  снега.  Мы  почти  не спали,  со страхом  прислушиваясь  к  завыванию  ветра  на  крыше дома  и  унылому волчьему  вою  за  окном.  Звери словно  чувствовали  свою  полную безнаказанность  и  нашу  беззащитность  перед  ними,  подошли  стаей  совсем близко. В поисках  пищи  они  рыскали  прямо  у  ворот нашего  дома,  под самыми окнами. У многих жителей  села  в эту зиму стали  пропадать  собаки.  Теперь очередь  дошла до  нас. Той ночью  голодные волки вытащили  за  цепь  нашего любимца  Тобика, забившегося  в страхе под  дом, и сожрали его прямо во дворе… Надо  сказать,  пёс появился  у  нас  незадолго  до  войны.  В  начале  марта  1941 года,  когда  еще стояли  морозы,  отец  чистил хлев  и  за  сараем,  на  навозной  куче,  заприметил  скулящий  маленький  живой  комочек.  Им  оказался  безродный  щенок  дворняжки.  Отец принес  его  в  дом,  где  малыш  тут же  было  окружен детским  вниманием,  заботой  и лаской.  Щенка  мы  выкормили, и когда  он  подрос, всюду  бегал  за  ребятнёй  следом.  Когда  мы  летом гурьбой шли купаться  на  речку или на  рыбалку, пёсик  повсюду  следовал  рядом. Словно  в  благодарность  за чудесное спасение, Тобик оказался  на  редкость  смышленым  помощником.  В лесу он быстро находил тетеревов  и  пытался  гонять зайца: одним  словом,  подавал  надежды  стать  охотничьей  собакой.

Но 22  июня  1941  года  началась  война, и  отца,  как  и  многих  других  мужчин,  мобилизовали  на  защиту  Родины.  А для нас потянулись  суровые  трудовые  будни  тыла  в  ожидании  вестей  с  фронта.  Изредка получали  треугольный  конверт.  Весточка  с  фронта   от  солдата  всегда  была  большой радостью  для  его  родных  и  близких.  Читая  редкие  письма  с  поля боя,  мы  всем селом  радовались  добрым  вестям и  печалились,  если  что-то  было  не  так.

Когда мы вспоминали отца, Тобик  всегда оказывался рядом. Обычно  он весело вилял хвостом. Но  были  моменты,   когда  пёс  явно  тосковал  сильнее  обычного  по  своему хозяину,  тяжело  вздыхал, как  человек,  и  не  выходил  из  своей  будки.  Словно  понимал важность  событий, происходивших  на  передовой - там,  на  подступах  к  Волге, готовилась  решающая  битва, которая впоследствии  перевернет  ход  войны. Но  мы  об  этом  в  своей  глуши  ничего ещё  не  знали. У  нас  в  тылу  была  своя  война  и  свой  заклятый  враг – волки. Село оказалось в осаде.  От  них  исходила  смертельная  угроза  всему  живому. После  последнего  дерзкого  нападения  было решено  отомстить  за  гибель  Тобика  и устроить  охоту  на  хищников: часть  уничтожить,  а  остальных  прогнать подальше в леса.  Втайне  от матерей (как  мы  думали),  посовещавшись с другом Генкой мы стали собираться  на охоту  и  тщательно  готовить  патроны.  С  боеприпасами  было  очень трудно: мы  выращивали  табак,  потом  его сушили,  резали  и  выменивали  на  порох,  а  вместо  дроби  рубили  гвозди. Это называлось  сечкой.  Конечно,  это  вредило  стволу  ружья, но что делать, где взять свинец?  Обстоятельства  военного времени  вынуждали  нас  так  поступать.  А нам нужна  была  эта победа над серым наглым зверем.

Мы выпросили  у  доброго старичка - колхозного  кузнеца  горсть  крупных  гвоздей. Узнав, для  чего,  он  помог нам нарубить  из  них  кусочки  размером  с  полсантиметра.  Затем  выменяли  за пару  стаканов  табака  жменю  дымного  пороха  и  несколько  капсюлей  центрального боя у другого одинокого  старика.  Патроны  снарядили  как  положено.  Использовали  бересту в  качестве  прокладки  на  дымный  порох,  не  забыв  при  этом  следом  забить  тугой шерстяной  пыж,  засыпали  снаряд  «волчьей шрапнели»  и  хорошо  сверху  заткнули  «сечку»  пыжом  из  кудели.

Волкам  решено  было  дать  отпор,  устроив  на  них  засаду на  скотном дворе,  в домике сторожа,  безрукого  инвалида, недавно  вернувшегося  с войны.  Старый солдат  был не  против  нашей затеи  и  с честью  одобрил  наш  план, что  вселило в нас, юнцов  уверенность  в  успехе  охоты. Еще  засветло  приготовив  ружьё,  патроны  и вилы, мы  вдвоём  с  Генкой направились  к  месту  предполагаемой  засады  на  наших врагов-обидчиков. Наступила  ночь. Словно желая нам помочь, взошла луна. Скрипя  и покачиваясь, тускло горел  керосиновый фонарь,  едва освещая  территорию  перед  воротами загона. Вдруг  собака,  дотоле  мирно  дремавшая в  углу  тесной  сторожки, нервно  завозилась,  пуглива  рыча. Это  послужило  нам  сигналом.  Внимание! Враг  на  подходе.   Было  заранее  решено,  что  с  появлением  зверей  немедля  одному  из нас стрелять  в  ближайшую цель,  выскочив  стремглав  на  улицу,  а  другому - страховать рядом  с  вилами,  если  что... Волки появились тихо, будто тени, они приближались не спеша. Вели  себя  смело. В их повадках чувствовалась  уверенность  и полная  безнаказанность. Овцы, почуяв неминуемое нападение,  жалобно заблеяли и сбились в  кучу. Хищники, оскалившись,  продвигались  всё  ближе  и ближе. Преодолев  страх и  затаив  дыхание,  я  крепко сжимал  в  руках  берданку. «Только  б  не  было  осечки», - думал про себя. Мы  в  напряжении  ожидали  развязки.  Эти  томительные  минуты  показались  мне вечностью.   И  вот  первый  волк оказался  совсем  близко,  почти рядом. Теперь  у нас  уже  не  было  выбора.  Следом вышли  еще два. Тут  же  громко  замычал  колхозный  бугай,  готовый вступить на защиту своего стада.   Напряжение  моё достигло апогея - я  выстрелил.  И еще раз.  Один серый  бандит  упал, а  второй,  явно раненый, как-то присел и  закрутился  на  месте,  волоча  зад.

Это   внесло  сумятицу  в поведение стаи, волки  явно не ожидали такого поворота событий.  Я подстрелил, видимо, вожака –  лежала  явно крупная  особь. Я лихорадочно  перезарядил  ружье и еще раз выстрелил, и опять попал в зверя. Завалился  третий  непрошенный  гость. А раненого волка вилами добивал мой друг. Вот где пригодилась  его  физподготовка  и  недюжинная  для его возраста сила. Стая  пустилась  наутёк.  Я сделал еще выстрел вдогонку. Затем мы  огляделись  вокруг  и  обнялись.  Волки  были  биты,  овцы,  вроде,  целы... Откуда-то прибежали  женщины,  среди  них  моя  мать.  Слёзы  радости  и  схлынувшего нервного  напряжения  брызнули  сами  из  глаз.  Нас  все  поздравляли, обнимали  и плакали.  За  уничтожение  хищников  правление  колхоза  выделило  нам по полпуда  пшеницы  каждому – весомую  награду  для  голодного  времени.  

Мы радовались нашей маленькой победе, ведь мы одолели наглого зверя и защитили свое село. А  вскоре  пришло радостное  известие,  что  наши  войска  одержали  победу  в  кровопролитной  Сталинградской  битве  над  несравненно более сильным  матёрым  врагом.  Впереди  были  еще  два  долгих  года  войны. Очень многие не вернулись с фронтов домой, были похоронки  и среди  наших сельчан. Отец  мой был ранен, но остался жив и мы дождались его домой с Победой…   Прислал:  Андрей ЩАННИКОВ, Пензенская область (Россия)  

ПО ТЕМЕ: Сергей КРАПИВИН ( С.Б. 23.03.2010)      Беларусь-1945. Прославление добытчиков пушнины и мяса

23 марта 1945 года в Беларуси завершился зимний сезон охоты. Событие было весьма важным по меркам того времени, и БЕЛТА посвятило ему специальное информационное сообщение, которое опубликовал ряд газет. Примечательно, что об охоте на дикого зверя говорилось как о планируемой отрасли народного хозяйства: «План осенне-зимнего сезона охотниками выполнен с превышением. Заготовлено на сотни тысяч рублей пушнины — шкур горностая, лисы, хорька, белки, зайца. Убито свыше 300 волков. Немало пушнины сдали государству охотники Минской области».

Волки, расплодившиеся за годы войны, были в ту пору бичом животноводства, нередко нападали они и на людей. Поэтому в описаниях достижений лучших охотников всегда называлось число добытых хищников: «Охотник Александр Михайлович Байдак сезонную норму перевыполнил втрое. Он убил двух волков, 8 лисиц, много зайцев и другого пушного зверя».

В том же сообщении БЕЛТА говорилось о планируемых задачах охотников Беларуси в новом сезоне: «Весной этого года начнется охота на крота. С этой целью уже заготовлено 40 тысяч ловушек. За лето будет заготовлено свыше 200 тысяч шкурок». Само собой подразумевалось, что удачливый охотник является кормильцем своей семьи, рода. Газеты областного и районного уровня посвящали добытчикам хвалебные публикации. Вот характерная заметка:

ПЕРЕВОД. ЖЛОБИН. (Наш кор.). Охотник Андрей Байдаков сдал конторе "Заготживсырье" 18 лисиц, 20 зайцев и других пушных зверей на сумму 1100 рублей. За сданную пушнину он получил 88 килограммов муки, 4 килограмма круп, 4 килограмма сахара, 1 килограмм мыла и прочее. До конца охотничьего сезона Байдаков обязался сдать еще 12 шкур пушнины. Значительное количество пушнины получила контора "Заготживсырье" и от охотника М.Богданова».

… Но такова была жизнь в голодном 1945-м, что ради крупы, сахара и мыла люди вынужденно обращались к древнему охотничьему промыслу. Дробовик и малокалиберную винтовку можно было свободно купить в магазине сельской потребкооперации. А в газетах того времени не было публикаций со словами «браконьерство», «нарушения правил охоты»…  

Комментарии пользователей (1)
Оставьте ваш комментарий первым
Кмет    17 апреля 2011 в 9:40
0
0
страшное время, страшные испытания: голод, болезни, нищета, налоги, бесплатный принудительный труд в колхозах, произвол над крестьянином любого мало-мальски начальничка, начиная от колхозного бригадира или члена сельсовета...
 Печальная судьба моего народа...
Для того чтобы оставить комментарий, необходимо подтвердить номер телефона.