Ода охотничьей собаке

Александр Шестак
биолог-охотовед
6 3393 29 май 2014

В незапамятные времена, глядя на страдание существа, лишенного когтей, клыков, физической силы, чтобы сражаться с врагами и крыльев, дабы хотя бы улететь от них, сжалился над Человеком Господь и дал ему в спутники Собаку. Трудно представить жизнь человеческую без этих четвероногих созданий. Честно говоря, сомневаюсь, стали бы теми, кто мы есть сейчас, смогли бы противостоять наши предки бесчисленным невзгодам и напастям, сопровождавшим их существование, если бы не эти лохматые помощники.

Собака - это портал в иной, параллельный мир. Мир, лишенный зависти, корысти, лести. Мир преданности, бесконечной любви к Хозяину и веры в его исключительность и всемогущество. Собаке все равно, кто одевает ей ошейник, чтобы вывести на прогулку: работяга, замученный похмельным синдромом, или страдающий тем же синдромом министр, десятилетний мальчуган, многодневными слезами выплакавший это право, или оставшийся без семьи дряхлый старик. Ей наплевать на чины и ранги. Для нее главный человек – ее Хозяин. Если, конечно, он есть. Мы, во всяком случае, большинство из нас, чувствуем это на каком-то генном уровне и рядом с собакой, к сожалению, не со всякой, становимся проще, благодушнее, моложе, порой до детскости. Удивительно видеть улыбку при виде собаки на лицах важных господ, обычно суровых, надменных и спесивых.

И уж совсем неразделимы друг с другом Собака и Охота. Перефразируя классика: «Мы говорим Охота, подразумеваем: Собака, мы говорим Собака, подразумеваем: Охота». Сложно назвать способ охоты, в котором можно обойтись без великолепного собачьего чутья и азартного, заставляющего сердце идти в разнос заливистого лая. Пожалуй, только самоловная добыча пушнины по своей сути не требует присутствия представителей собачьего племени. Хотя обычно сибирские промысловики скрипят лыжными ремнями на извилистом путике, с удовольствием поглядывая на мелькающий среди кедров и лиственниц лаячий хвост-«баранку», вслушиваясь, не подаст ли Тунгус голос, сообщающий о притаившемся среди ветвей кедра красавце соболе, или разеватом глухаре, пялящемся на него с вершинки небольшой сосенки.  

Тяга собак к охоте просто поразительна и вызывает у меня чувство искреннего восхищения. С какими глазами наблюдал за сборами на охоту, лежа в углу комнаты, мой фокстерьер Чак. Он неотрывно следил за складыванием в рюкзак бинокля и патронташа, надеванием камуфляжных брюк и зеленого шерстяного свитера. Когда я шел в кладовку и доставал из сейфа чехол с ружьем, Чак начинал тонко поскуливать от возбуждения, отводя свой взгляд, полный всепоглощающей смеси мольбы и надежды, в сторону, уловив, что я смотрю на него. Взятый в руки поводок срабатывал, как выдернутая гранатная чека. Взрыв восторга и благодарности, казалось, разнесет прихожую с ее нехитрой мебелью на молекулы. Но команда «Сидеть!» выполнялась беспрекословно. Правда, часто после нескольких повторов. Всякий раз эта сцена делала нас обоих немного счастливее.

У одного из моих егерей был великолепный рабочий пес с незамысловатой кличкой Малыш. Происхождение его скрыто высоким деревенским бурьяном. Хозяин утверждал, что в венах Малыша текла кровь чрезвычайно едкого ягдтерьера и вязкой русской выжловки. Как такое могло произойти, остается только догадываться, но, судя по экстерьеру, что-то в словах егеря соответствовало истине. Окрас и злобу Малыш взял от отца. Выносливость, великолепное чутье и умение гнать зверя с голосом часами ему подарила мамка. Полустоячие уши, серповидный хвост и рост по колено, а также миролюбие к людям явились результатом дивного коктейля таких, на первый взгляд, противоположных пород. Если в угодьях был зверь, Малыш обязательно находил его и с громким звонким лаем неутомимо преследовал. Он делал это в любую погоду, не обращая внимания на дождь, снег, сильный ветер или долгую засуху. Мы не могли нарадоваться на этого трудягу.

Однако, как часто бывает, вмешался несчастный случай. Во время одной охоты Малыш выгнал кабана на своего хозяина. Тот выстрелил по идущему в «штык» зверю. Пуля срикошетила о калкан, естественный панцирь секачей, надежно прикрывающий грудную клетку зверя, и попала в Малыша, перебив кости левой передней лапы ниже лопатки. К счастью, кровь удалось быстро остановить, и пес выжил. Более того, спустя некоторое время, набравшись силенок, он снова был с нами на охоте и гнал зверя! Болтавшаяся на сухожилиях, обтянутых шкурой, скрюченная усохшая лапа сковывала движения, замедляла скорость гона. Малыш быстро уставал, но упорно не желал оставаться во дворе деревенской хаты. Если, пожалев, все-таки мы не брали его с собой на охоту, нескончаемый похоронный вой приводил в исступление домочадцев егеря и его соседей.

Месяца через три егерь свозил пса в ветеринарную клинику, где лапу успешно ампутировали. Рана заросла и, глядя на Малыша, можно было подумать, что ее не было с рождения. Приезжим охотникам мы так и говорили: «Последствия Чернобыля! Трехлапым уродился». Те смотрели на пса со смешанным чувством жалости и восхищения. То, как помечал Малыш свою территорию, подымая заднюю лапу повыше и балансируя на оставшихся двоих, невольно вызывало и смех и слезы! Я пишу об этом образце собачьего мужества и преданности своему делу с гордостью за представителей собачьего племени. Достойны восхищения псы, покрытые шрамами, полученными в схватках с вооруженными острыми «саблями» клыков секачами. Иных приходилось по несколько раз за сезон привозить к ветеринарам, чтобы зашить распоротые живот или ляжку. Некоторых спасти не удавалось.

Хотя шрамы шрамам рознь. Одному моему егерю привезли крепкого русского гончака по кличке Карат, вся голова которого была покрыта зарубцевавшимися ранами. «Боец! - с восхищением и гордостью хвастался Николай. – Кабанятник!» Однако на первой же охоте, к нашему чрезвычайному разочарованию, пес не обратил на свежие следы кабанов никакого внимания. Зато на привале обедать пришлось стоя, держа хлеб и колбасу в поднятых вверх руках: Карат кидался за едой как остервенелый, не реагируя на крики, а потом и пинки.

«Подержу во дворе, - заявил егерь, поняв, что на охоту псу путь заказан. – Может, охранник хороший. Голова же вся в шрамах». Однако через некоторое время выяснилось происхождение «боевых ран». Карат умудрялся в несколько секунд заскакивать в веранду, вставать на задние лапы и зубами снимать с работающей газовой плиты сковороду с жарящимся мясом! Причем как в доме у Николая, так и у его соседей. Несколько раз застигнутый на месте преступления пес был бит нещадным боем и, в конце концов, продан в соседнюю область браконьерам-кабанятникам с самыми лестными рекомендациями. Дальнейшая судьба его нам не известна. Весной на огороде у Николая вытаяло из снега несколько чужих чугунков и сковородок. «Все в дом, все в дом!» - смеялись мы.

Мне приходилось охотиться с собаками разных пород. В молодости, в годы северных и сибирских скитаний, это, естественно, были лайки. Не могу себе представить гончака или курцхаара среди бескрайних таежных просторов, большая часть которых заболочена и укреплена буреломами, ветровалами, пожарищами и остатками не вывезенной лесозаготовителями древесины. Да и видовой состав добываемой дичи определяет выбор породы. Белка, куница (европейский Север) или соболь (за Уралом), глухарь – вот основные объекты охот в тамошних местах. Животные, не склонные к дальним и быстрым перемещениям, которые, усевшись на кедровом или пихтовом сучке, с любопытством наблюдают за звонко лающим на них созданием с торчащими острыми ушками и хвостом «баранкой». Именно лаек, неутомимых, неприхотливых, крепких, прыгучих, дающих голос по видимому зверю, можно назвать идеальными помощниками таежного охотника. Как и ее хозяин, склонный к одиночеству, не терпящий пустопорожней болтовни, лайка – «индивидуалист». Она - равноправный член тандема Человек-Собака, или Собака-Человек, как кому нравится. Каждый работает друг на друга и не может друг без друга обойтись. Характерными качествами, присущими лайкам, особенно западно- и восточно-сибирским, в большей степени, чем собакам других охотничьих пород, являются независимость и свободолюбие. Я думаю, здесь сказываются не так далеко ушедшие в прошлое родственные отношения с волком. Лайки категорически не выносят цепи.

К сожалению, мои лайки радовали меня не очень долго. Фрама, русско-европейского кобеля, из-под которого было добыто с десяток куниц и под сотню белок в вятской тайге, на третий год отвязали от дерева и увели в неизвестном направлении, пока я выбирал в гастрономе, чем его и себя порадовать на обед. Поначалу, не обнаружив пса на месте, возникла мысль, что он в очередной раз рванул за проходившей мимо кошкой, такое уже бывало. Я навострил уши в надежде услышать азартный заливистый лай, обозначавший, что зверь «посажен» на дерево, приходи хозяин и «бей его в глаз» из своей двустволки. Однако, обегав окрестности, понял, что не обошлось без чужих недобрых рук. 

Крепкого рослого западника Гая, обещавшего стать хорошим «зверовиком», в одиннадцать месяцев сбила машина. Как я корил себя, что не взял его в тот декабрьский день на охоту. Жена с плачем поведала, как во время прогулки замахнулась на расшалившегося пса, и он, шарахнувшись в сторону, угодил под колеса жалкого «Запорожца».

Западно-сибирский щенок от прекрасных дипломированных родителей Тор умер у меня на руках в два с половиной месяца после вакцинации от «чумки». Склоняюсь к мысли, что к моменту прививки он уже заболел. А я, дурень, считая, что его недомогание связано с реакцией на лекарство, не предпринимал никаких мер, хотя мог «отколоть». До сих пор не могу себе этого простить.

Несколько лет я не хотел снова брать щенка, радуясь на охоте работе собак егерей, друзей и знакомых. Преобладали среди них гончие, причем в основном русские. Почему-то в наших краях пегашей не очень приветствовали. Большинство из них охотники выращивали со щенячьго возраста, некоторых покупали или получали в качестве подарка уже взрослыми. Покупные и дареные псы редко задерживались, что и понятно: кто продаст или отдаст хорошую рабочую собаку?! С ними довольно часто происходили курьезные ситуации. Так однажды во время первого же загона с заливистым лаем сошел со слуха и так и не появился красивый «русский» кобель Джек. Все участники охоты были очень расстроены, но больше всех переживал егерь Виктор, которому привез собаку кум с хвалебными отзывами о ее рабочих качествах. До обеда прождали пса, не двигаясь дальше, благо все были местными жителями, друг друга хорошо знали и понимали, что собаку бросать в лесу нельзя, иначе она потом не будет долго гонять из боязни остаться одной. Не дождавшись, сетуя на невезение и злой рок, двинулись домой. Каково же было удивление, когда из егерской калитки выскочил, довольно помахивая хвостом, Джек.

- Да он с утра здесь в будке дрых, - сообщила жена егеря. – Я думала, вы его с собой не брали.

По времени выходило, что Джек в первом загоне с лаем рванул в деревню к своей миске.

На другой охоте, сделав несколько довольно удачных загонов, решили перекусить. Разожгли костерок, разложили на расчищенной от снега земле, покрытой газетами, нехитрую снедь, только собрались приступить «к приему пищи», как крутившийся под ногами Рыжий, приземистый лохматый дворянин, с солидной долей гончаковской крови, отбежал в сторону и вдруг залаял в недалеком ельнике. Все разом подскочили: «Рыжий зря брехать не будет!» - бросились к ружьям, судорожно рвали из патронташей патроны, заталкивали их в стволы. Разбежавшись по близлежащим «лазам», замерли в ожидании выхода зверя. Однако лай вскоре прекратился. Постояв для верности еще минут десять, с сожалением вернулись к костру. Немая сцена из гоголевского «Ревизора»: на газетах остались лежать лишь несколько кусков черного хлеба, пара-тройка луковиц и соленые огурцы. Колбаса, сало, котлеты и прочие кулинарные изыски, даже сваренная в мундире картошка – все исчезло в утробе Рыжего, радостно ухмылявшегося на безопасном для пинка расстоянии.

Собаки очень быстро связывают звук выстрела с его результатом: упавшей птицей, затихшим зверем или скрывающимся в зарослях подранком. Причем реакция проявляется независимо от того, видел ли пес, куда и по кому стреляли. Собака начинает азартно метаться из стороны в сторону, чмыхает носом, стараясь поймать желанный запах, бешено крутит хвостом, представители мелких пород подпрыгивают, отталкиваясь всеми четырьмя лапами, пытаясь обнаружить подстреленную добычу. Иногда эта «жажда крови» оборачивается неожиданным результатом. Один мой егерь Алексей, большой любитель передвижения по охотугодьям верхом на лошади, как-то решил проверить, боится ли его конь выстрелов. Мысль появилась по дороге домой, внезапно. Кошелек, так звали коня (Алексей был довольно экстравагантен в выборе имен для своих питомцев), пожилой, лет пятнадцати мерин, неторопливо ступал по начавшим наливаться силой озимым. Рядом, высунув язык, семенил уже набегавшийся ягдтерьер Швондер. Два других пса, русская гончая Химия и помесь фокстерьера и русско-европейской лайки Сракля остались дома, все-таки сезон охоты давно закончился.

На мой вопрос по поводу столь нетривиальных кличек у собак Алексей как-то пояснил: «Зато чужой не подзовет!» Логика в его словах, конечно, есть, но...

Солнышко пригревало по-летнему. Прилетевшие жаворонки журчали в небесах, радуясь очередной весне. Вот тут среди этой идиллии егерю и вспомнились американские ковбои, лихо палящие на скаку из винчестеров. Недолго думая, он зарядил одностволку и выстрелил вверх. Кошелек от неожиданности вздрогнул, коротко всхрапнул и заозирался по сторонам, не поняв, что произошло. «Не боится!» - успел обрадоваться Алексей и… вылетел из седла. Швондер, заметавшийся после выстрела и не обнаруживший никакой добычи, полный адреналина, подскочил вверх и клацнул зубами коню между ног. «Владимирович, - рассказывал потом Алексей, - я такой скорости у Кошелька никогда не видел. Думаю, он обогнал бы любого ахалтекинца на скачках. Вот тебе и старик. А я шейку приклада сломал. Пришлось новый вырезать».

...Как все хорошее, Чак появился в моей жизни внезапно. Знакомый охотник, приехавший за путевкой на уток, привез комочек поскуливающей плоти размером с ладошку. «Жесткошерстный фокстерьер, - улыбаясь, сообщил он. - Кличка Чак. Месяц с небольшим. От дипломированных родителей. Надеюсь, вы поладите». В душе я уже созрел к принятию новой собаки. Беспокоил только категорический отказ супруги, звучавший на мои тонкие намеки: «Не хватало еще собаки в нашей комнатушке! Самим места мало!» Конечно, я понимал ее - двадцать четыре квадратных метра общей площади  не очень располагали к присутствию четвероногого. С другой стороны, фокстерьеры – они же маленькие, у них даже хвост отрублен. Однако мои опасения оказались напрасны. Жена, увидев щенка, злилась до вечера, а утром я проснулся под ее сюсюканье над «Чакушкой», «маленьким».

«Маленький» оказался смышленым весельчаком с неиссякаемым запасом энергии. Мы благополучно миновали чумно-парвовирусный период с многовалентными вакцинами и с наслаждением перешли в мир больших прогулок. Сделав на лугу или лесной поляне после снятия ошейника двадцать-тридцать ритуальных бешеных кругов в обе стороны и немного успокоившись, Чак отправлялся на познание Вселенной, с каждым разом отдаляясь от меня все дальше.

Учитывая специфику работы охотоведа с ее постоянными коллективными охотами, я не собирался охотиться на лисьих и барсучьих норах. Мне нужен был помощник в зверовых загонных охотах на кабана, косулю, лося, а также в поиске подранков. К этому времени мы уже столкнулись с проблемой вязких гончаков и лаек, из-за которых постоянно возникали трения с обслуживаемыми охотниками. Клиентам необходима была беспрерывная охота, а не долгое ожидание ушедших за зверем собак. В свою очередь мы не могли их оставить, тем более часто приходилось охотиться в отдаленных, малознакомых угодьях, откуда собаки самостоятельно домой не вернулись бы. В конечном итоге в качестве выхода из ситуации мы избрали использование собак малых по размеру пород: такс и терьеров. Поиск у них хороший, зверя гонят азартно, постоянно отдавая голос, но не быстро, излишне не пугая, а прогнав линию стрелков, обычно вскоре возвращаются. Конечно, они коротконоги, но в последние годы снега у нас выпадали в основном после Нового года, когда сезон загонных охот уже заканчивался.

Я, впрочем, как и любой хозяин щенка, возлагал на Чака определенные надежды, которые, к моему удовольствию, начали оправдываться довольно рано. Уже в четыре месяца он с азартным попискиванием погнался за выскочившей из куртины кустов косулей и преследовал ее метров триста. Недельки через две с тявканьем несколько минут гнал стадо оленей. Правда, дорогу назад не нашел, уселся на полянке и жалобно завыл. Кабаны во время недалеких лесных прогулок нам не попадались, но пара их, содержавшаяся в небольшом вольере возле дома охотника, облаивалась со злостью.

В начале ноября произошло событие, которое показало, насколько дорог стал для меня этот пес. Во время послеобеденной прогулки по только что легшей пороше мы набрели на совсем свежие следы стада оленей. Чак, принюхиваясь, азартно завилял обрубком хвоста, метнулся из стороны в сторону и залился истошным лаем: «А-я-я-я-я-яй!» Среди деревьев замелькали силуэты убегающих животных, с костяным звуком застучали по веткам рога самцов. «Чак! Ко мне! Ко мне! Ча-а-а-к!» Куда там! Звук гона вскоре затих вдали. Я двинулся в том же направлении. В высокоствольном, довольно густом лесу внезапно потемнело. Поднялся сильный ветер, а потом большими хлопьями повалил снег. В его круговерти нельзя было ничего рассмотреть и расслышать. Затрещала и гулко рухнула на землю толстая осина недалеко от меня. Следы убежавшего стада с маленькими собачьими отпечатками между ними исчезли прямо на глазах. Я остановился под густой елкой, не зная, куда дальше идти и что делать. Ветер неистово шумел в кронах деревьев, со скрипом гнувшихся из стороны в сторону. Горькая тоска и безысходность тяжелым грузом навалились на меня. Представляя страх мохнатого несмышленыша, оставшегося один на один с неведомым черным лесом и бушующей стихией, я проклинал снегопад, злосчастных оленей, себя, затеявшего эту прогулку. Время от времени я громко кричал, но чувствовал, что мой голос не может пробиться сквозь завывание метели. Стемнело. Поняв бесполезность ожидания, я побрел назад к машине. Оставив под защитой густых еловых лап на месте стоянки чехол с заднего сиденья, в качестве маячка, вдруг Чак все-таки вернется, отправился домой. Открыв дверь и увидев встревоженное лицо жены, я не смог сказать ни слова и… разрыдался, как в далеком-далеком детстве. С рассветом я снова был в лесу. Ветер утих, снег тоже прекратился. Небо натянуло на себя какой-то серый унылый балахон, под стать моему настроению. Призрачная надежда «А вдруг!» растаяла при виде не потревоженного, слегка припорошенного снегом чехла.

«Ча-а-ак! Малы-ы-ыш!» Заснеженный лес угрюмо молчал, отказываясь пропускать звуки моего голоса. Лесной массив занимал довольно большую площадь. До ближайших деревень по прямой было около четырех-пяти километров. Я надеялся, что пес выбьется к людям. Лишь бы не волки. Обширное моховое болото в центре массива – излюбленное место их дневки. Мы неоднократно флажили и добывали в нем этих хищников. Правда, в последнее время их следы не попадались. После двух часов бесплодных поисков я отправился в контору, откуда обзвонил всех лесников в ближайшей округе, а также местных охотников. Оставалось надеяться, ждать и, конечно, продолжать поиски.  Они осложнялись полнейшим отсутствием бензина в районе. Развал Союза вызвал крах производства и экономики страны. Директора предприятий самолично кроили выделяемые крохи. Приходилось проявлять чудеса изворотливости, чтобы найти литров пять топлива. На автозаправках его не было.

За два дня я объехал все населенные пункты, примыкавшие к лесу, в котором пропал Чак, однако безрезультатно. Никто не видел маленькую кучерявую собачку с коротким хвостом. По ночам начало подмораживать. Отчаяние все сильней овладевало мной. На четвертый день я снова отправился на поиски, намереваясь проверить самую отдаленную деревню. В километрах семи от города я вдруг увидел у ехавшего навстречу мотоциклиста в лесниковской куртке на бензобаке силуэт собаки с бело-коричневой пятнистой окраской. Узнав мою машину, лесник засигналил и остановился. Я бегом бросился к мотоциклу. Это действительно был Чак. Он запрыгал на заснеженном асфальте, отталкиваясь всеми четырьмя лапами, пытаясь лизнуть меня в лицо, скуля и подвизгивая, счастливо и укоризненно. Нашей радости не было предела. Подхватив Чака на руки, я был немедленно «расцелован» от уха до уха. Он словно шептал слова благодарности и любви. Помощник лесничего рассказал, что встретил собаку на краю деревни со стороны леса. При виде незнакомого пес зарычал, но в руки пошел. Поблагодарив Валеру, я как на крыльях полетел домой.

Двенадцать лет мы с Чаком-Малышом (я звал его двумя именами, в зависимости от настроения и ситуации) почти не расставались. Пройдено вместе тысячи километров загонов по лесному бездорожью. Из-под него добыты сотни животных, найдены десятки подраненных кабанов, косуль, лосей. Во время скитаний я то видел мелькающий между деревьями силуэт с качающимися в такт бега кончиками ушей, то после некоторого отсутствия, всегда тревожного, с удовольствием улавливал легкий топоток и частое дыхание догоняющего меня по следам пса. Проносясь мимо, он озорно косился в мою сторону, а я старался на ходу провести ладонью по мохнатой спине. Чак не боялся воды, любил купаться и охотно доставал стреляных уток. Быстро разыскивал в вечерних сумерках спикировавших в густую сухую траву вальдшнепов. В маленькой квартирке он любил лежать на подоконнике, следя за всем происходящим и живо реагируя на любые уличные события. Со второго этажа он четко узнавал мой силуэт, когда я шел домой с работы, спрыгивал на пол и стремглав мчался к двери. В новой квартире Малыш облюбовал одно из кресел в углу зала, в котором отдыхал, положив голову на подлокотник. Над ним сейчас висит его фотография. В неохотничью пору три раза в день Чак с визгом подпрыгивал и вертелся волчком при виде взятого в руки ошейника и поводка. Больной и здоровый, смертельно уставший и мертвецки пьяный, я всегда с удовольствием выходил с ним к расположенному поблизости леску, чтобы расстегнуть ошейник и сказать: «Гуляй!» Осложняли нашу жизнь собаки. Бесстрашный и безрассудный Чак собаку любой породы воспринимал как противника и без раздумий кидался в бой. Многократно превосходящая в силе и размерах немецкая овчарка, жившая за забором в доме поблизости, как-то вырвалась на свободу и чуть не разорвала ему горло. Пришлось накладывать двенадцать швов. Несколько раз его жизнь спасала палка, которую я был вынужден носить с собой, закрутив в полиэтиленовый пакет, чтобы не привлекать внимания. Ротвейлерам и боксерам она была не по вкусу, заставляя выпускать из зубов напавшего на них Чака.

Его бесстрашие проявлялось и по отношению к людям. Стоило во время прогулки незнакомому человеку приблизиться к нам и пересечь незримую черту, как следовал внезапный прыжок, безо всякого предупредительного лая. Обычно я был к этому готов, держа поводок в натяжку. Несколько раз его смелость спасла жену и дочь от приставаний пьяных подонков. Мощные челюсти внушали уважение. Особенно если учитывать, что трубчатые кабаньи кости сгрызались ими в порошок. Правда, порой доставалось и мне. Шрамы на кистях до сих пор напоминают о привычке Чака при езде на автомобиле стоять передними лапами на приборной панели и глядеть в лобовое стекло. Заметив гуляющую собаку и не имея возможности вступить с ней в открытый бой, он в ярости хватал зубами близлежащие предметы, коими несколько раз оказывались мои руки…

Погиб Чак от укуса клеща. В первый раз, в семь лет, ветеринарам удалось его откачать. Во второй сказался возраст. Я похоронил его на опушке леса, под старым высоким дубом, к коре которого приятно приложить ладонь и представить веселые коричневые глаза маленького преданного Друга. Спасибо тебе, Малыш!

 

Фото из интернета

Комментарии пользователей (6)
Оставьте ваш комментарий первым
Vladimir Penkevich    2 июня 2014 в 14:38
0
0
 
Александр, написанная Вами ода как-то всколыхнуло душу. Написать такое мог только тот, кто действительно очень любит и хорошо знает наших меньших братьев. Спасибо за рассказ, с удовольствием прочел… Владимир.
Татьяна Дерябина    5 июня 2014 в 11:29
0
0
Александр, спасибо Вам за этот чудесный рассказ и от меня и от всех собак. Жаль, что они читать не умеют. Вы отразили
в нем все, что я бы хотела прочитать на эту тему.
Sam    6 июня 2014 в 12:51
0
0
Владимир и Татьяна!
Благодарю за отзывы. Долго не мог разобраться с паролями, чтобы войти в систему.
С уважением, Александр.
Андрэй Раўкач    17 июня 2014 в 19:21
0
0
Как и всегда талантливо. В этот раз о собаках.
Валерий Мосейкин    3 июля 2014 в 4:07
0
0
Жаль, совсем не описана единственная, официально признанная во всем мире классическая отечественная порода красивейших охотничьих собак - русская псовая борзая. Под которую в свое время выводили и русскую и пегую гончую. Тем более, что охотились с борзыми наши предки не только в степях, но и в лесных областях, напуская их на лис, но главным образом, на волка. Коллективные охоты с борзыми считаются одними из наиболее ярких, красивых и зрелищных.
В свое время поработав в странах Залива, я обратил внимание, что в охоте с тамошними борзыми арабы используют обученных воронов. Борзые гонят зверя на зрячую и в кустарнике или высокой траве часто его теряют. И тут выручает ворон, который работает в паре с собаками - находит газель и, пикируя на нее с высоты, гонит ее и наводит на нее собак. Которые следят уже не за газелью, а за полетом ворона. Удивила дружба и даже глубокая взаимная привязанность охотничьих собак и охотничьего ворона. К охоте взятую из гнезда птицу готовят не менее года, при этом арабы уверяли, что до года ворон, хотя и выглядит взрослым, но все еще ребенок. И как всякий ребенок отвлекается, бывает непослушным и излишне непоседливым. Тогда как старый ворон, не просто по настоящему умен, но еще и исключительно верен и предан тем, кого он хорошо знает. Т.е. если борзые будут охотиться с любым человеком и при виде зверя забывают обо всем на свете, то ворон охотится только со своим хозяином и со своими собаками, которых он отлично узнает с большого расстояния. От чужого человека ворон просто улетит. 
Вернувшись в Россию, я решил обзавестись вороном - в то время у меня было 20 русских псовых борзых. Молодого ворона я взял из гнезда, устроенного этими птицами на мачте высоковольтной ЛЭР и спустя месяц мой Гамлет уже вовсю летал за моей машиной по полям и лугам и свел большую дружбу с моими собаками. К осени, несмотря на предупреждение арабских охотников, я все же взял Гамлета на охоту с бозыми и, каково же было мое удивление, когда впервые в жизни увидев, как собаки погнали зайца, мой ворон мгновенно сорвался с места, догнал в полете зайца и стал пикировать на него, сбивая и путая его бег. Когда собаки догнали и сбили зайца ворон тут же уселся рядом с ними. Т.е. никакого обучения не понадобилось вообще!
Позже дома начались проблемы. Жена и ворон не находили между собой общий язык. Сначала мелкие ссоры, затем стычки, после чего откровенно возненавидели друг друга. Жена не выпускала из рук веник, которого ворон панически боялся. Зато он любил прятаться за угол и терпеливо поджидать, пока жена пройдет мимо, после чего выскакивал, хватал огромным клювом ее за ногу и с вывертом кусал до крови. Естественно, тут же получал оплеуху, от чего их взаимоотношения портились еще больше. Ворон превосходно лаял по собачьи да так, что мои собаки часто обманывались на его лай и смущались. До сих пор не знаю, откуда мой ворон выучил несколько слов: - крыса, дура и доктор (моя супруга работала врачом), которые вспоминал и четко произносил каждый раз, когда раздражался или злобно ругался с моей супругой. И вот наступил день, когда жена сказала: Все, так больше жить нельзя - или я или ворон!?
Пришлось мне посреди зимы выпускать ворона на волю. Отвез я его за город, выложил ему там привады, что бы еды хватило надолго и уехал, оставив ворона на произвол судьбы. Жалко было птицу, но делать было нечего. И каково же было мое удивление и радость, когда вернувшись на это место дней через десять, я увидел там своего ворона. Он тоже сразу меня узнал, подлетел, сел на руку, но характер его изменился и обида от предательства лучшего друга давала о себе знать: когда я пытался погладить ворона, он очень больно укусил меня за руку своим сильным клювом.  Так он и прожил в том месте до самой весны - днем куда-то улетал, посторонних людей к себе не подпускал - остерегался. Ночевал под крышей заброшенного здания. Я его периодически навещал, привозил ему очередные запасы еды. К весне мой ворон исчез и вскоре я закрутился в делах и как-то перестал о нем вспоминать.
С тех пор прошло уже лет пятнадцать если не больше, дети выросли, стали самостоятельными, женились. Но периодически и я, и моя супруга слышим от людей, проживающих в том районе о большой черной птице, которая пролетая над поселком на большой высоте, периодически материться и вспоминает какую-то дуру доктора...  Говорят, что на высоченной трубе местной котельной у пары этих птицы есть гнездо.  Выходит, жив, курилка! ))) А вот из тех собак моих в живых не осталось ни одной, увы, но собачий век короток... Как схоронил последнюю, так больше ни одной и не заводил...  
Ну вот, начал я с памятных мне собак, а получилась ода ворону.
Ромашка    12 июля 2014 в 12:51
0
0
Ребят, в городе Верхнедвинск, Витебская обл., уже 3-ю неделю находится в одном месте собачка, лайка - охотничья, никуда не отходит, трамвирована - грустит и глазами всё время ищет хозяина! Добрые люди подкармливают её, но её нужно быстрее вернуть хозяину..., не знаю или пристрoить куда то... хотя бы на время, пока хозяин не найдётся, иначе пропадёт...., сколько она там может находится... бедная, жалко ведь......... Есть фото..., может кто то из вас откликнется, может кто то ищет свою собачку, пишите сюда..., я дам вам информацию..., где можно забрать! Спасибо!
Для того чтобы оставить комментарий, необходимо подтвердить номер телефона.