На кабана

Александр Шестак
биолог-охотовед
9 2210 10 дек 2012

«На медведя идешь – готовь постель,  на кабана идешь – готовь гроб» (народная мудрость)

Денис подъехал к воротам, заглушил двигатель, хотел посигналить, да вспомнил, как Иваныч в прошлый раз ругался: «Всех соседей разбудил, жену, детей! Чего дудишь на всю улицу? Я в окно свет увижу – сам выйду». «Сам, так сам, - подумал Денис. – Подождем». Он выбрался из газика и осмотрелся.

С вечера облака лениво сыпали редким пушистым снежком, а сейчас небо вызвездило, слегка подморозило.

«Хорошая погода! - с радостью отметил Денис. – Пороша! Следы как на ладони будут. Объезжать легко. От кормежки зверей обрежем, вычислим, где легли, загон сделаем. Собакам хорошо работать. Вот бы на меня кабаны вышли!»

Денис охотиться на кабанов стал недавно, добыл  всего двух сеголетков. На номер его ставили лишь в крайнем случае, если больше некого. Обычно ходил в загон: то с собаками, а то и вместо собак. Ему нравилось весело ломиться по лесу с громким «О-у!» и стуком палки по стволам деревьев, слыша, как параллельно, с такими же звуками, двигаются товарищи по охоте. Нравилось слышать заливистые голоса собак, удалявшиеся вслед стронутому зверю и смолкавшие после удачных выстрелов. Он был рад  видеть лежащие на снегу туши добытых кабанов, помогать снимать с них шкуры, определять, куда пуля попала, а где выходное отверстие, вычислять на глаз длину клыков, слушать рассуждения о качестве стали охотничьих ножей, ловко мелькавших в руках опытных охотников.

...Скрипнула входная дверь. Степан Иванович Кузьмин, коренастый, грузный, лысоватый начальник Дениса, старый опытный охотник, бригадир их охотничьей бригады,  появился в проеме калитки, с ружьем в руках и рюкзаком за спиной. -    Привет! – буркнул он, как всегда по утрам чем-то недовольный. -    Доброе утро, Иваныч! -    Заводи, поехали.

Газик бодро заурчал, и вскоре за окнами замелькали темные силуэты спящих домов. -    Давай к Мише, потом к Зимину. Борщев сегодня не поедет. У него дежурство. Ваня Полянский у тещи свойского кабана бьет. Приглашал на свежину.

Денис кивнул, надавил педаль газа и по давно наезженному маршруту быстро забрал товарищей по охоте. - Теперь к  Минеичу? – взглянул он на Кузьмина, после того как Валера Зимин, молодой, усатый директор горгаза, страстный кабанятник («Я кабанов ненавижу, они у меня на участке всю бульбу срыли!») забрался в кабину и в качестве приветствия сильно хлопнул по плечу Мишу,  младшего брата Кузьмина, худого, длинного, нескладного блондина, которого все звали Мишаней. -    Давай! -    Медку поедим, - обрадовался Мишаня, потирая место приветствия. – С молочком настоящим! Это я люблю! Валерик, - повернулся он к Зимину. - Я тебя в следующий раз покалечу, когда здороваться буду! -    Тебе бы только поесть! – проворчал старший Кузьмин. – Куда в тебя столько влазит? Все ест, ест, а сам худой, как шомпол. -    Я работаю много! -    Особенно по ночам, - подтвердил Валера. -    Работничек, - процедил Иваныч. - Светка с детьми опять у матери своей ночует. Доработался! -    Это наше дело! – вскинулся Мишаня. – Не лезь! Сами разберемся! -    Да мне что, детей жалко! – Иваныч вздохнул и отвернулся.

До поворота с трассы  на проселок ехали молча. Денис рулил и посматривал по сторонам. Рубиновое солнце выкатилось из-за горизонта и понеслось параллельно машине по заснеженным полям, проскочило над далеким лесом и, словно оттолкнувшись от него, начало свой подъем в небо, темная серость которого голубела на глазах. «Хороший денек будет!» - подумал Денис.

Слева среди поля заискрилась в солнечных лучах облаченная морозом в иней куртина кустов, при виде которой Валера задумчиво спросил: -    Степа, вот скажи, а что ты такое кричал, когда тебя кабан за сапог тянул? - Он искоса посмотрел на Иваныча. Тот закряхтел и завозился на сиденье. -    Ну ладно, не стесняйся, - не унимался Зимин. – Все-таки, смертельная опасность грозила. Любой бы испугался, закричал. Вот только надо знать на будущее, что кричать? -    Ничего я не кричал, - нехотя выдавил Иваныч. Потом,  немного помолчав, продолжил. - Тебя бы самого туда, посмотрел бы я… -    А мне все кажется, что ты жену звал на помощь. Так и стоит в ушах: «Тамара, помоги!!!»     Громкий хохот охотников заглушил невнятные оправдания Иваныча.     Денис тоже прыснул, но затем опомнился, начальник все-таки, неудобно.

А история приключилась такая. Дело было в октябре, только-только  загонная охота открылась. День выдался серый, дождливый и неудачный. Четыре загона сделали, ничего, пусто. Чернотроп, понятное дело. В последнем загоне собаки подняли одиночку и угнали за речку. Пока их дождались, дело к вечеру.

Настроение на нуле, вернее даже с минусом. Решили прогнать «Каплун» - кусок леса возле поля убранной, но нераспаханной кукурузы,  как раз по пути домой. И вдруг, проезжая мимо этих кустов, кто-то крикнул: «Кабан!»

Денис, он и тогда был за рулем, ударил по тормозам, заглушил двигатель. Все за ружья схватились, патроны судорожно по патронташам ищут, в стволы заряжают, а кабан пасется себе, как ни в чем не бывало. В бинокль посмотрели – двухлеток, но худой, плоский, как щепка. Увидев людей, выскочивших из машины, отбежал немного и снова землю роет, метрах в ста от дороги. Понятно стало -  что-то со зверем не ладно, обычно кабаны кормятся ночью, и людей боятся как огня. 

Начали приближаться – он  в кусты. Диаметр куртины – метров пятьдесят. До ближайшего леса – с километр. Деваться ему некуда. Как на соревнованиях: стрельба по мишени «Бегущий кабан». Окружили заросли и решили выгнать зверя на поле без собак, или, если получится,  в кустах и подстрелить: не густые, тянуть тушу будет легко. Пошли Минеич и Мишаня. Пошли и пропали. Нет и нет, ищут, наверное. Потом два выстрела, взвизг кабана.

«Есть!» Только визг не такой, как при попадании в позвоночник. Он  тогда визжит беспрерывно и ничего сделать не может, ноги задние по земле тянет, лишь клыками клацает от злости. А этот смог!

Вылетели Минеич и Мишаня из кустов, за ними кабан. Увидел численный перевес со стороны людей и назад в кусты. Никто и выстрелить не успел.  «Охотнички! - взвился Иваныч. -  Дохлого кабана подстрелить не могут!» «Сам пойди!» - матерятся незадачливые стрелки.  «Ну и пойду!»

Пошел. Тишина, тишина. Минут десять тишины. Потом: «Бах! Бах!»  И вдруг: «А-а-а-а!» Потом опять: «А-а-а-а!»  Все бегом на крик.

И вот открывается взору картина! Ползет по земле между кустов Иваныч,  кричит благим матом, что – не разберешь, а за ним ползет кабан, что-то по-своему, по-кабаньи хрюкает и пытается ухватить зубами за каблук резинового сапога. Сергей Москалев подскочил к зверю и влепил заряд в ухо. А остальные по земле от смеха катаются. Подняли бригадира, отряхнули от листьев и грязи, влили стопку водки – отошел, смеется. «Поскользнулся после выстрелов. Упал. А подняться уже не могу. Решил ползком выбираться. Как он мне ногу не отгрыз?!» А кабан оказался больным, почти без шерсти, с какими-то нарывами по телу. Закопали. Руками гадко было трогать,  в яму скидывали обрубками сучьев.

 У высоких ворот Минеича Денис остановился и заглушил мотор. Во дворе радостно заливались Малыш и Рыжий.  «На охоту-у-у-у! Ура-а-ав-ав-ав!!!» Мишаня с Зиминым сразу же рванули в хату. За ними степенно двинулся Иваныч.  Ясное дело -  медок  у Минеича натуральный, без всяких добавок! Денис тоже бы не отказался, да не удобно, молод еще.  Ничего, Минеич и с собой берет, на привале  попробуем! А пока можно и в машине посидеть.

Подворье небольшим хутором располагалось на берегу речной затоки. Под шиферным  навесом рядом с новеньким кузовом ГАЗ-69 (страшный дефицит, откуда взял?!) и запчастями к нему лежали два долбленых челна, на которых хозяин с соседом в теплое время года мастерски тянули вдоль русла небольшую сетку. Денис однажды решил попробовать посидеть в таком челне, но сразу же оказался в воде и с тех пор поглядывал на этот верткий вид водного транспорта с опаской.  Умение Минеича, в его-то почти семьдесят, не только плыть на долбленом стволе дерева, но еще при этом и рыбу ловить вызывало у него искреннее восхищение.

Выйдя из машины, Денис направился к воде, скрытой толстым слоем льда. Стволы нескольких деревьев были подгрызены бобрами и вот-вот должны были упасть. «Удивительно! - подумал Денис. – Как такие толстые деревья можно повалить одними зубами? Интересно, у них кариес бывает?» 

Хлопнула дверь, собаки перешли на истошный визг, словно боясь, что их позабудут. «Куда мы без вас, хвостатые!» – улыбнулся Денис, возвращаясь к машине. Ворота были раскрыты,  и за ними дымил, прогреваясь, старенький  газик Минеича. - Ну, куда решили? – спросил Денис, забравшись на свое место. - Давай в Комитет. Минеич говорит, что вчера стадо сначала на овсе кормилось, потом на кукурузу перешло, – Иваныч рукавицей вытирал губы. «Медок!» – позавидовал Денис. - Голов двадцать, - продолжил Кузьмин. -  Только сначала к батьке за Бобиком заедем.

Родительский дом Кузьминых стоял на пригорке в соседней деревне. У недавно крашеных ворот парил капотом новенький уазик. - О, Павлик! – обрадовался Мишаня. – Я к нему пересяду. - Я тоже, - завозился Зимин, пытаясь достать из багажного отсека свой рюкзак. - Предатели, - пробурчал Иваныч. – Тепла захотелось, комфорта? - Рыба ищет, где глубже, а человек - где больше наливают, - засмеялся Мишаня. - Я тебе налью! Потом палить будешь в белый свет! Заглушив мотор, Денис вышел из машины и подошел к уазику. «Вот это техника! - с завистью подумал он. – Большой, вместительный, четыре скорости, печка греет, а не просто урчит для вида, как у Иваныча в «козлике».  На шоссе сотню идет!» Уазиков в районе было немного, по пальцам пересчитать. В райкоме три, по количеству  секретарей. В райисполкоме два. У председателя и зама по сельскому хозяйству. В милиции - у начальника. У двух директоров совхозов, самых крупных. У директора лесхоза. И у Павла Краснова. Начальник стройучастка — должность, вроде, невысокая. Но, как говорится, не должность красит человека, а наоборот. Придя на нее, Павел вскоре поменял  шестьдесят девятого газика на старенький уазик, а теперь вот уже на новом катался.

Минут через двадцать колонна из трех машин двинулась в урочище со странным для Дениса названием «Комитет». Охотиться там ему нравилось. Комитет представлял собой большое поле, окруженное сосновыми молодняками, с вкраплениями густого ельника и небольшим болотцем в глубине массива, излюбленным местом дневной лежки кабанов, с хорошими песчаными дорогами, проезжими в любое время года. В конце лета здесь всегда можно было набрать корзину крепеньких, почему-то совершенно не червивых маслят.

Поле, разделенное дорогой на почти равные части,  в этом году было засеяно с одной стороны овсом, а с другой кукурузой. Овес вырос редкий и чахлый, а вот кукуруза поднялась метра на два и разродилась толстыми сочными початками, которые кабаны просто обожали. Весь сентябрь они жили прямо в этих кукурузных джунглях, выбираясь оттуда лишь на водопой. На открытие загонной охоты Иваныч с бригадой сделали загон прямо по кукурузе и выгнали большое, голов в тридцать, стадо. Охота началась в семь ноль-ноль, а в семь двадцать пять три кабана уже были добыты. Возвращаясь к машинам, Денис бросил надкушенный початок (хотел попробовать, да зерно оказалось твердым) в заросли кукурузы и попал в затаившегося кабана. Тот обиженно взвизгнул, выскочил на  овсяное поле и рванул к ближайшим кустам. Никто выстрелить не успел, зато смеялись долго.

Подъехав к Комитету, машины разделились, и каждая по давно известному маршруту начала объезжать куски леса, отмечая, куда, в каком количестве и как давно прошли кабаны.  Минут через тридцать Денис подъехал  к оговоренному месту встречи, перекрестку дорог, который так и звали: «Перекресток», с большой буквы. Уазик Краснова уже был там. На капоте  стояла початая бутылка водки. На газете лоснилось нарезанное крупными кусками сало, лежали хлеб,  кольца лука, соленые огурцы. Павел что-то оживленно  рассказывал Мишане и Зимину, которые громко смеялись, глядя друг на друга.

- Началось! – проворчал Иваныч. – С Красновым всегда не охота, а пьянка. Ладно, пойдем Денис, перекусим. Смотри, только Бобика не выпусти.

Бобик, добродушный рыжий «мешанец», дворняга с изрядной долей кровей русской гончей, лежащий на тряпке, брошенной для него на холодный пол между задними лавками, услышав свою кличку, радостно заколотил хвостом по полу. - Лежи, лежи, Бобик! Тебе еще рано, отдыхай, - Денис потрепал густую шерсть на загривке. – Я сейчас что-нибудь принесу. Он выбрался из газика, потянулся, огляделся по сторонам и залюбовался окружающим великолепием.

Тихое ясное декабрьское  утро вверяло свою красоту  набирающему силу короткому зимнему дню. Солнце, не сумевшее пронести тепло сквозь настывший морозный воздух,  не жалело света, чтобы придать краскам леса насыщенность, сочность, проявить их легчайшие оттенки. Иней, покрывший тончайшим слоем длинную хвою молодых сосен, поникшие  ветви лишившихся листвы берез, былинки, сиротливо торчащие из снега, переливался в солнечных лучах алмазной пылью с вкраплениями бриллиантов чистейшей воды. В пронзительно голубом  небе застыли несколько заблудившихся облачков.

Не одному Денису было радостно. С далекого поля донеслось страстное бормотание тетерева, по-видимому, не смогшего сдержать переполнявших его чувств. «Вот чудак, - улыбнулся Денис. – Зима, мороз, до весны так далеко, а он поет! Интересно, тетерка рядом слушает или нет?» - Дениска! – окликнул его Михаил. – Иди чарку выпей, согрейся! - Не, я не буду! Я за рулем! - Ты же сейчас не за рулем! Иди! За охоту!

Денис подошел к уазику, взял пару кусков твердого на морозе сала, горбушку   тронутого инеем хлеба, заледеневшее кольцо лука, но от рюмки отказался. - Спасибо, мужики. Не буду. За рулем не пью. - Ну, как знаешь. А мы еще по одной!

Вскоре подъехал Минеич, жилистый крепкий старик с густой копной седых волос, пряди которых выбивались из-под бобровой шапки.  Выбравшись из машины, он не успел закрыть дверку перед мордой Рыжего, огромного красного гончака, и тот мгновенно воспользовался оплошностью. За ним на свободе оказался Малыш, сын Рыжего по одной из многочисленных  линий. - Куда, Малыш! На место! Рыжий! Стой! Держи их! Хватай!  На шворку цепляй! Охотники бросились ловить собак. Уйдут в лес, подымут кабанов, угонят неизвестно куда,  вот и вся охота! Такое уже бывало не раз.

На этот раз обошлось. Поймали, заперли в машину. - Минеич, - радостно закричал Михаил. - Тебе за это  штрафная! - Какая штрафная, я пить не буду, у меня сердце! – Минеич схватился за левый нагрудный карман. - У всех сердце, но все пьют! - Я за рулем! - И я за рулем! – Павел уже держал налитую рюмку. - Не будешь — силой зальем! - Вы же алкоголики! И меня хотите споить! - Что тебя спаивать, ты и сам, кого хочешь, споишь! - А-а,  - махнул рукой Минеич. -  Давай, что с вами сделаешь!.. Эх, хороша-а-а! - Ну, где кабаны? – жуя сало, спросил Иваныч. - А у вас следы есть? - Выход и заход! - Тогда в  Крюковом болоте! - Точно? – засмеялся бригадир. - Точнее некуда! – подтвердил Минеич. - С кукурузы туда пошли, голов пятнадцать. - Ну да, эти. У нас столько же следов было. - Откуда загон делать будем? – наливая в рюмку, поинтересовался Зимин. - От Мишаниной березы! - А может, лучше от поля? - заспорил Краснов. - Они тогда на Пчельник пойдут, а там перекрывать плохо. - Ладно, давай от березы, - согласился Кузьмин. - Я в загон пойду! – закричал Мишаня, наливая себе еще водки. - Я тоже! – Павел быстро схватил наполненную стопку и выпил. - Ты лучше на номер стань! - замахнулся на него Мишаня. - Не хочу, холодно! - Ты же больше всех выпил, жарко должно быть! - А мне холодно: я растение теплолюбивое! - Водколюбивое! – со смехом поправил Зимин. - В загон пойдут Минеич и Денис, - прервал споры Иваныч. – У Минеича собаки, а Бобик только со мной и с Денисом в лес идет. Двоих человек хватит, загон небольшой.  Давай еще по одной, и поехали расставляться!

По очереди влили в себя остатки водки, на ходу закусили, и стрелки, погрузившись в машины,  отправились на свои места. - Начнете минут через пятнадцать, - отъезжая, сказал Иваныч. – Идите молча, собаки сами табун подымут. Если подвернется какой поросенок – бейте! Ну, ни пуха нам всем! - К черту!

- Садись спереди, - сказал Денису Минеич, когда звук моторов затих за поворотами дороги. - Бобика под ноги засунь, а то они с Малышом друг друга не любят, еще подерутся. Стоящий рядом с Денисом Бобик помахал хвостом в знак согласия: «Подеремся, как есть подеремся!» Однако  в машине устроился у Дениса под ногами спокойно, делая вид, что не заметил грозного оскала Малыша. - Ты, Денис,  пойдешь ближе к полю. Двигай прямо на юг, на солнце, - инструктировал Минеич, пока газик, поскрипывая и раскачиваясь,  вез их к началу загона. – Лай собак услышишь - держи правый край, до самой песчаной дороги. Пойдут на тебя – бей сеголетков. Смотри, свинью не подстрели, поросята без нее пропадут. Малыш, фу! Фу, я сказал! Вот зараза драчливая! Потерпи, скоро с кабанами подерешься! Ну, все, приехали, вылезай. Бобика пока со шворки не спускай! Начнем по моему крику!

Денис проводил взглядом обшарпанный «козлик», с выгоревшим, почти белым брезентовым тентом, на прощание мигнувший на  повороте перед колдобиной одним «стопом», второй не горел. Сняв с плеча двустволку, он зарядил в оба ствола патроны картечи. Стрелять, если повезет, придется накоротке, картечи сеголетку, да и прошлогодку будет вполне достаточно.

Бобик подтянул Дениса к толстой березе, одиноко стоявшей на обочине дороги, поднял заднюю лапу и сделал пометку: «Здесь был Бобик!» С одной стороны коры на стволе не было. В прошлом году Михаил мчался на бортовом уазике на перехват кабанов, не вписался в поворот и «поцеловался» с несчастным деревом, которое с тех пор так и звали: «Мишанина береза».

Над головой с громким шорохом крыльев пролетел ворон.  «Поразительная птица! - восхитился Денис. – Как будто знает, что скоро здесь возможно будет поживиться. Хотя если, как утверждают, ворон живет больше сотни лет, то не удивительно, что знает. За сто лет всякого насмотришься. Тем более, сверху». Ворон развернулся и снова пролетел над Денисом. Тот сорвал с плеча ружье и сделал вид, что прицеливается. Птица резко взмыла в высоту, откуда обложила вероломного охотника отборными вороньими ругательствами. «Поговори мне!» - усмехнулся Денис.

- Ого-го! – подал Минеич сигнал к началу загона.

Денис стянул через голову шворку с Бобика, и тот, довольный, рванул в лес. Повернувшись лицом к солнцу, Денис двинулся вперед, держа ИЖевку в правой руке.  Идти было легко: сосняк не густой, снега не много, направление определить просто, ориентир, вот он, перед глазами светит. Не то, что осенью, на болоте, под дождем. Куда идти, где стрелки, где машина? Хорошо, если компас есть с собой! Совсем худо, если нет! Сразу понятно становится, почему немцы с партизанами ничего не смогли сделать. И не только немцы.

Справа истошно застрекотала сорока, Бобика увидела. Тот мелькнул рыжиной среди стволов деревьев и снова скрылся.  «Что-то молчат собаки, - забеспокоился Денис. – Может, ушли кабаны?» Только беспокоился зря. Метрах в трехстах и чуть левее подал басом Рыжий, ему завторил тенором Малыш, чуть позже подключился Бобик, и голосистое собачье трио покатило в сторону стрелковой линии. - Гау-гау-гау! – Ав-ав-ав! – Ау-ау-ау! И столько в этой музыке было гениальной простоты, экспрессии, одухотворенности для охотничьего восприятия, что Денис чуть не задохнулся от восторга: «Подняли!» «Та-дах! Та-дах!» - донеслось издали. Денис прислушался - если собаки смолкнут, значит, есть добыча.

Точно, лая больше не было. Наверное, треплют кабана, уцепившись за толстую шкуру.

Вдруг справа раздался какой-то шорох, и перед Денисом из-за густого куста можжевельника появился и замер метрах в пяти огромный, килограмм на двести, секач. Длинная черная шерсть на загривке воинственно топорщилась.  Из ноздрей, как у сказочного Змея Горыныча, валил пар. Маленькие черные глаза смотрели в упор на человека.  Из нижней челюсти торчали  длинные, сантиметров  по семь, белые, с желтизной, клыки, конец одного из них был обломан.

Денис оцепенел.«Сейчас бросится! – мелькнуло в ставшей вдруг пустой и гулкой голове. - Капут!» Про ружье он забыл. Но кабан, постояв секунд пять, показавшихся Денису вечностью,  грозно фыркнул-хрюкнул-рявкнул, словно предупредил: «Не вздумай!» - и неторопливой рысцой скрылся между деревьев, оставив после себя густой, тяжелый запах Самца.

«Фу-у-у!» - выдохнул Денис и присел на лежащий рядом ствол поваленного ветром  дерева. Ноги стали ватными и не держали. Руки противно дрожали. «Ну и чудище! – подумал Денис. – Монстр! А клыки какие  -  настоящие сабли! Сделал бы мне харакири, как дважды два!»

Он набрал пригоршню снега и растер лицо. «Вот уж кто хозяин в лесу! С таким и волки не справятся! Хорошо, что я не стал стрелять!»

Посидев минут пять и успокоившись, Денис двинулся в сторону стрелковой линии. Не доходя до нее метров двести, он учуял запах дыма. На дороге, потрескивая,  жарко горел костер. Прямо над его пламенем, не дожидаясь углей,  Минеич жарил нанизанные на импровизированные, из веток, шампуры куски печенки. Иваныч и Зимин склонились над тушей небольшого кабана-сеголетка и, ловко орудуя ножами, снимали с него шкуру.  Михаил и Паша, стоя у накрытого газетой капота уазика, поднимали рюмки. Судя по их раскрасневшимся лицам и громким голосам, заливистому смеху, делалось это не в первый раз. - Дениска! - закричал Мишаня. – Оцени, какого зверя я добыл! - Да уж, - засмеялся Зимин. – Знатный зверюга! Килограммов двадцать будет! В шкуре! - А клыки-то, клыки! – крикнул от костра Минеич. – Сабли! Как у моего внука! - Ты и такого не подстрелил! – не сдавался Мишаня. – Главное, выстрел какой! Удивительная меткость! - Снайпер! – подтвердил Павел. – Ну, давай, за короля охоты!

Денис подошел к парящей туше уже раздетого кабанчика. Размером и сложением он походил на большую собаку. По хребту белел тонкий слой сала. «Да, - усмехнулся Денис. – Действительно, знатный зверюга!» - А остальные куда пошли? – спросил он у курившего рядом Зимина. - На Малки рванули. Штук пятнадцать.  Свинья крупная, от меня пробежала метрах в ста, далековато, - с сожалением сказал Валера. - Шашлык готов! – крикнул Минеич у машины, снимая с шампуров на газету почерневшие куски. - Подходи! Наливай под горячее! Охотники сгрудились у капота. - О, печеночка! Класс! Ну Минеич, ну кулинар! Наливай!

Денис тоже попробовал. Несмотря на неприглядный обгорелый вид, печенка оказалась очень вкусной, мягкой и сочной. Он с удовольствием съел несколько кусков. Бросил по шматку сала каждой из привязанных к деревьям собак, свернувшихся калачиками на снегу, получив в ответ морзянку благодарности, отбитую хвостами. Мишаня в очередной  раз рассказывал о своем везении. Рассказ сопровождался выразительной мимикой и жестикуляцией. - А я такого секача видел! – похвастался Денис. – Килограммов на двести! - Близко? – заинтересовался Краснов. - Метров десять! - А чего не стрелял? – все с недоумением посмотрели на Дениса. - Да там такая громадина была, я и про ружье забыл! - Сдрейфил?! – с издевкой засмеялся Мишаня. – Сдре-е-е-йфил! Я б его с десяти метров…

Дениса от стыда бросило в пот. Он опустил голову. Сказать было нечего, ведь действительно испугался. - Да уж, охотничек! – протянул Павел. – Тебе только на уток охотиться. Они не кусаются! - Что вы на человека напали? - вступился Минеич. – Герои! Это же секач, а не сеголеток! Правильно Денис сделал, что не стрелял! Я бы тоже подумал. К тому же, он жесткий и вонючий, в рот не взять! - А куда он пошел? – Зимин выдохнул и занюхал выпитую водку куском хлеба. - В сторону Пчельника. - Степа, - повернулся к бригадиру Павел. – Может, загон сделаем? Часа два у нас времени еще есть. Он далеко не должен уйти, ведь не пуганый. Наоборот, охотника напугал!  – он  засмеялся, глядя на Дениса. Иваныч посмотрел  на уже двинувшееся к горизонту солнце. - Да, - задумчиво протянул он. – Стемнеет часа через два. Можно попробовать. Минеич, - повернулся он к старику. – Обрежьте с Денисом дорогу на Дубки. Если он ее не перешел,  значит, остался в Манином болоте.

Денис с радостью забрался в машину, лишь бы подальше от укоризненных взглядов и подколок.  «Хорошо спрашивать, чего не стрелял, стоя у костра, - думал он, внимательно вглядываясь в мелькающую перед глазами снежную обочину дороги, стараясь не пропустить следы. – А вот попробовали бы сами, когда клыки белеют рядом да в живот целятся!» - Не переживай, Денис! – Минеич бросил быстрый взгляд  на поникшего спутника. - Секача подстрелить не так просто. Это серьезный противник! Его калкан не всякая пуля пробьет. – Он притормозил перед звериной тропой, потом, убедившись, что это не то, что им нужно, прибавил газу и продолжил. – Не так часто мы их добываем. На моей памяти, штуки четыре всего. И не обращай внимания на Мишанины с Красновым подначки. Они сами крупнее сеголетков ничего не били. Только языками горазды чесать!

- А вообще, - помолчав, сказал Минеич, - зря мы этот загон собираемся делать. Скоро стемнеет. А с секачом в темноте не стоит шутить. Его бить надо наверняка, иначе можно на тот свет отправиться или инвалидом остаться. Таких случаев много бывало. Да и собак жалко, частенько с распоротыми животами после встречи с кабаном остаются! – он вздохнул. – Рыжего дважды уже зашивали. Но он молодец! Все равно не боится! – в голосе Минеича отчетливо слышалась гордость за бесстрашного пса. – Хотя, конечно,  осторожней стал, не то, что Малыш. Молодой, горячий, так и лезет на рожон! Сеголетков давит один, а с секачом еще не встречался. Как бы не напоролся!

Через двадцать минут выехали к костру, замкнув круг. Выходных следов кабана не было. К их приезду на капоте уазика стояла уже третья, почти пустая бутылка водки. Мишаня и Зимин проверяли прочность стали своих ножей, ударяя их обухами один по другому. - Ну что, - радовался Михаил. – Я же говорил, мой лучше!  Дамаск! Я им лося один разделываю, не подтачивая! – он оглядел товарищей мутноватым взглядом. - Ну, где кабан? - встрепенулся Павел  при виде подошедших  Минеича и Дениса. - Выходных следов нет, - буркнул  Минеич, недовольно осматривая батарею бутылок. – Хватит пить. Поехали лучше домой! - Сделаем загон и поедем! - Степан, - обратился Минеич к бригадиру. – Может, не будем делать? Скоро стемнеет! - Будем, будем! – в один голос поддержали Краснова Мишаня и Зимин. - Ладно, сворачивай, - махнул рукой старший Кузьмин. – По-быстрому прогоним. До темноты успеем!

Через пятнадцать минут Денис, ведя Бобика на поводке, и Минеич с парой своих собак подошли к тому месту, где Денис встретился с секачом. Несмотря на то, что прошло уже несколько часов, до сих пор отчетливо чувствовался его специфический запах. Собаки потянули к следу, топорща шерсть на загривке. - Да-а, - протянул Минеич, рассмотрев отпечатки копыт. – Серьезный дядя! Такого только пулей повалишь, и то если повезет, - он взглянул на Дениса.  - Будем надеяться, что кабан пройдет стороной или наши снайперы промажут.

Однако надеждам не суждено было сбыться. Минут через пять после того, как собак спустили с поводков, их злые заливистые голоса повели стронутого с лежки кабана в сторону стрелков. «Недалеко ушел после встречи со мной, - подумал Денис. - Всего метров двести! Хотя кого ему было бояться?» «Та-дах! Та-дах!» – донесся издали дуплет. И сразу же  еще один: «Та-дах! Та-дах!» Голоса собак на несколько секунд стихли,  потом снова с еще большим азартом и злобой зазвучали в лесу, быстро удаляясь. Минеич побежал в ту сторону, на ходу бросив: «Говорил же, поехали домой!» Денис рванул за ним.

Выскочив на дорогу, они увидели стоящий  на обочине газик Кузьмина, возле которого никого не было. В лесу, метрах в ста, раздавались громкие голоса охотников. Денис с Минеичем  двинули к ним напрямик.  Вскоре в мрачном, высокоствольном ельнике возле огромного выворотня сваленной ветром ели они увидели Иваныча и Зимина, которые вглядывались в следы на снегу и возбужденно переговаривались. - Чем он стрелял? – допытывался Кузьмин. - Говорит, что первым – пулей, а вторым — картечью, - вспотевшее лицо Зимина выглядело растерянным. - А ты? - Я пулями, но мне далеко было, метров сто! - Зачем вообще тогда стрелял, если далеко? - в голосе Иваныча сквозило неприкрытое раздражение. – Это же не сеголеток! - Показалось, что рядом, уж больно он большой!   - Показа-а-лось! - передразнил бригадир. – Креститься надо, если кажется! - он снова всмотрелся в отпечатки на снегу. -  Крови много. С правой стороны ярко-красная, разбрызгивается, наверное, легкое пробито. Слева - темная сукровица, скорее всего, по кишкам попало. Если больше ничего серьезного не задето, то с пробитым легким он еще несколько километров может отмахать! Одна надежда, что собаки остановят. - А где Мишаня с Пашей? – поинтересовался Денис. - На перехват на уазике понеслись, на Чертов мост, - Иваныч со злостью сплюнул. – Перехватчики хреновы, на ногах еле стоят! Кабан должен там пройти, если не ляжет где под елкой. - Тихо! - Минеич поднял руку. – Слушайте, кажись, собаки лают! Прислушались. Действительно, из глубины леса, еле-еле слышно доносился лай собак. - Денис, давай туда! Ты у нас самый быстрый! – сказал Иваныч. - А то скоро стемнеет. Подбежишь ближе, напролом сдуру не лезь! Собак слушай. Они выручат! Мы за тобой!

Обрадованный возможностью доказать, что он не трус, Денис радостно кивнул и бросился напрямик на лай собак. Сначала бежать было легко, сказывались азарт и желание побыстрее добраться до кабана. Денис представил себе, как он подкрадется к зверю, которого на месте держат собаки, и метким выстрелом завалит того. «Клыки на стенку повешу!» - подумал он, метров через двести сбавляя ход и тяжело дыша. Все-таки сказывался день, проведенный на ногах в загонах по захламленному лесу, да еще по снегу, пусть и неглубокому.

Он остановился перевести дух и послушать собак. До них оставалось метров триста. По доносившимся до Дениса злобным голосам выходило, что лаяли только две, Рыжий и Бобик. Малыш почему-то молчал. Впереди среди вековых елей засветилось открытое пространство, и вскоре Денис вышел, бежать уже не было сил, на большую вырубку. Оставшиеся после валки леса порубочные остатки, заросшие густым хмызняком, перегороженные баррикадами из стволов поваленных, но не убранных деревьев, пни, покрытые снегом, превратили ее в непроходимую чащу, в которой и скрылся кабан.

Денис остановился в нерешительности. Лезть напрямик или обойти вокруг?

Вдруг на краю вырубки под молодой елкой  он заметил какую-то кочку, которая выделялась на снегу  неестественным рыже-красным цветом. Подойдя ближе, он увидел Малыша с распоротым, еще парящим на морозе  брюхом, из которого выпали и растянулись на несколько метров, зацепившись за торчащую из снега ветку, зеленовато-сероватые кишки. Еще одна глубокая рана ярко алела на шее. Пес был уже мертв. Открытые неживые глаза отражали цепляющееся за верхушки деревьев солнце.  

Очертания леса вдруг стали расплывчатыми, слезы потекли по щекам. «Бедный Малыш! – вытирая лицо рукавицей, с горечью подумал  Денис. – Так вот почему тебя слышно не было» Разъяренные голоса собак раздавались за вырубкой, на одном месте.  «Держат! - подумал Денис. - Напрямик лезть нельзя. Услышит. Надо в обход!» Он рванул влево, вокруг делянки. «Та-дах!» - ударил выстрел. И почти сразу же за ним раздался истошный человеческий крик, переходящий в жалобный вой. Голоса собак с лая сорвались на хрип.

Денис, что есть силы, побежал в ту сторону, думая лишь о том, чтобы не упасть и не набрать снега в стволы. Минеич рассказывал, как у  него в юности  разорвало из-за этого ружье. Впереди, у  толстого ствола высокой сосны, чернело что-то большое. «Не кабан!»  – определил Денис по очертаниям силуэта. Подбежав ближе, он увидел Мишаню, лежащего на боку. Снег возле него в сгущающихся сумерках казался красно-черным. Кузьмин тонким голосом поскуливал. - Мишаня! - бросился Денис к раненому. – Как ты? Куда он тебя? - Не видишь, что ли, - скривился  Михаил. – Блин, как больно! Одной рукой он держал себя пониже спины. Между пальцами сочилась кровь. - Покажи! - Пошел ты! – выматерился Мишаня. – Зад зацепил. Зашивать надо! Иди лучше этого гада добей! Стемнеет совсем скоро! - Держись, сейчас брат с Минеичем подойдут. А где Паша? – Денис прислушался к лаю собак. - Не знаю, – лицо Мишани было перекошено от боли. Из глаз катились слезы. Говорил он с трудом хриплым, прерывающимся голосом: – Мы с ним вместе подкрадывались на лай. Кабан, гад,  подпустил метров на десять, потом как бросится из-под елки! Я только один раз успел стрельнуть! Хотел отскочить, зацепился за сук, тут он меня и достал. Хорошо, что упал за дерево, он мимо пронесся. А где Павлик, не знаю, – он снова скривился и застонал от боли.

Раздался треск сучьев, заскрипел снег под ногами, и Денис увидел бегущих к ним Минеича, Степана и Зимина. - Ну, что тут? - склонился старший  Кузьмин над братом. Михаил слабо улыбнулся: - Ранен в бою! В интимное место! - Глубоко? - Вроде, нет, но больно!!! - В следующий раз умнее будешь! Покажи!

Осмотрев рану, Кузьмин озабоченно посмотрел на товарищей: - Надо в больницу. Рана не очень глубокая, но крови много потерял! - Павлика надо искать! Может, и его кабан… - А что меня искать, вот он я? – показался из-за густой елки Краснов, почему-то без ружья. - А где ружье? - Вот его искать надо, - Павел  жалко улыбнулся. – Кабан Мишаню резанул и ко мне. Я стволы выставил, а выстрелить не успел, он на них наткнулся. Я от толчка повалился, в сторону отлетел, он мимо меня. Хорошо, собаки наскочили, не дали развернуться, - голос Краснова сорвался. – А то каюк мне был бы! – он посмотрел на Мишаню. - А ружье у кабана во рту осталось!

- Ха-ха-ха! О-хо-хо-хо!  У-ху-ху-ху! – напряженные нервы требовали разрядки. Даже Мишаня хихикал, кривясь от боли. Сделаем так, - прервав смех, сказал Иваныч. -  Паша и я поведем Мишку к машине и на уазике в больницу. А вы, - бригадир поочередно посмотрел на Минеича, Зимина и Дениса, -  займитесь кабаном. - Там Малыш… - скривился Денис. - Мы видели, - вздохнул Минеич. – Молодой, горячий! - старик отвернулся. - Был! - Все, давайте! Сейчас совсем темно станет! - Ружье мое поищите! – прокричал напоследок Краснов. – Жалко же!

Данька медленно шел за Минеичем и Зиминым на лай собак. «И нужен был нам этот секач, -  думал он. – Минеич  прав, надо было домой ехать. Хорошо, что Мишаню лишь порезал, а ведь мог и до смерти!  Повезло!  А как Малыша жалко, такая собака была!» Вспомнив распоротое брюхо  и застывшие глаза с отражением солнца в них Денис чуть снова не заплакал. «А ведь и меня так может резануть! – вдруг мелькнуло в голове – Насмерть!»

Сердце бешено забилось под телогрейкой. По спине потек пот. Задрожали колени. Желание охотиться на кабана почему-то совершенно пропало. «Что, струсил? – усмехнулся внутренний голос. – Так рвался в бой и струсил, охотничек? Это тебе не по сеголеткам издали стрелять! Вот оно, настоящее испытание! А секачу каково?! Это же не он на вас первым кинулся! Вы пришли к нему в лес и решили его убить, он только защищается. У него ружья  нет! Так что давай, покажи, какой ты храбрый! Ты же читал в книгах, как раньше на кабана с одним копьем ходили! Вот это - охота! Настоящее единоборство! Тем более, вас трое!» «И покажу, - разозлился Денис. – Покажу!»

Не доходя до собак метров тридцать, приостановились оценить обстановку. Рыжий и Бобик, уставшие лаять  и делавшие это уже довольно миролюбиво, исключительно из чувства долга, при появлении людей взъярились и снова со злостью начали облаивать невысокую густую елку, под ветвями которой, по-видимому, и скрывался кабан. С обеих сторон от нее стояли колоннами толстые сосны, образуя своеобразный тоннель, так что просто выстрелить туда, в надежде поразить кабана не приближаясь, не представлялось возможным. К тому же был риск зацепить собак, которые в азарте злобного лая  все ближе подбирались к  входу в убежище раненого зверя.

Расплата за неосторожность не заставила себя ждать. Когда Бобик, более молодой и горячий, оказался прямо напротив елки, из-под нее метнулась огромная черная туша, и собака с визгом покатилась по снегу, хватая себя за левую ляжку, из которой брызнула кровь. От гибели Бобика спасло лишь то, что секач был смертельно ранен и уже потерял силу и резкость. Через мгновение кабан снова оказался в укрытии.  

Бобик, припадая на раненую ногу,  с жалобным лаем и подвизгиванием подковылял к ошеломленным стремительной атакой охотникам. - Бобик! Бобик! - позвал собаку Денис. Та прихромала  к нему и в изнеможении растянулась на снегу, который,  вбирая в себя вытекающую из раны кровь, становился ярко-красным. - Повезло тебе, Бобик! – пробурчал Минеич, осмотрев разрез. – Жить будешь! Надо быстрей заканчивать и везти его зашивать! - повернулся старик к товарищам. – Становимся в ряд и идем к елке. Как выскочит кабан, все стреляем в голову! - Не убегать! – взгляд Минеича резанул по Денису, потом по Зимину,  как клык кабана. – Бесполезно! Нагонит, запорет, и товарищей подставишь! Ну, с Богом!

Выстроились напротив убежища кабана.  Посередине встал Минеич, с боков Денис и Зимин. Ружья приставили к плечам, стволы направили на вход в тоннель. Медленно, приставными шажками, двинулись вперед. Рыжий, как будто поняв, что дело движется к финалу, от злости  с лая перешел на какой-то сип. Словно ополчившись против людей, темнота на глазах поглощала очертания предметов, делая их размытыми и все менее различимыми. В солидарность с ней усиливающийся мороз старался сковать движения, делал негнущимися пальцы, лежащие на спусковых крючках, скрипом обмерзшей одежды предупреждал зверя о приближении чужаков.  

Несмотря на холод, из-под ушанки, заливая Денису глаза, тек соленый пот. Руки и ноги дрожали от возбуждения. В висках толчками пульсировала гонимая разбушевавшимся сердцем загустевшая кровь. Осталось двадцать метров! Пятнадцать! Десять!

Из-под елки показалось что-то черное, которое через долю секунды уже неслось огромными прыжками на охотников. «Тэк!» - сухо щелкнул курок Минеевской одностволки.  «Осечка!» - обожгла Дениса  мгновенная мысль. «Та-дах! Та-дах!» - почти одновременно разорвали темноту вспышки выстрелов Зимина.

И вдруг Денис понял, что он остался один на один с разъяренным зверем, который продолжал лететь на него. Несмотря на сгустившуюся темноту, он отчетливо увидел перед собой бешеные глаза, пену у рта, из которой торчали два белых, с желтизной, ножа клыков, у одного конец отломанный, вздыбленную щетину на огромном горбу загривка,  кровь, стекающую по бокам.  Услышал утробный  рев-хрип животного, дорого продающего свою жизнь, которую люди хотели у него ни за что - ни про что отнять, ради прихоти, ради забавы...

Не целясь, Денис нажал на оба спусковые крючка. Ружье оглушительно грохнуло. Сильная отдача ударила  в плечо. От толчка Денис, не удержав равновесия, сел, почти упал на снег. Между  подошвами сапог просунулся и замер огромный окровавленный лыч с бело-желтыми клинками клыков. Конец одного был отломлен.  «Надо было все-таки ехать домой!» - устало подумал Денис …

Послесловие

На мясокомбинате, куда сдали кабана (не брать же себе - жесткий, вонючий), зверь в шкуре без кишок завесил 250 килограммов! Минеич взял молодого щенка и назвал его Малыш. Пока растет храбрым и азартным! Рану Бобика зашили и он продолжает гонять кабанов. Мишаня, когда выпьет,  хвастает шрамом, который, как известно, украшает мужчину, - но на кабанов больше не охотится! Ружье Павла валялось в снегу со сломанным прикладом и погнутыми стволами. Пришлось сдать в милицию. Клыки Денису не достались - «молод еще!»

Комментарии пользователей (9)
Оставьте ваш комментарий первым
Гость    24 декабря 2012 в 21:04
0
0
вообще охоту можно разрешить только в специальных вольерах после оплаты полной стоимости животного товара. А охоту в дикой природе пора запрещать или ограничить например разрешить выстрел из ружья с расстояния не менее 100 метров а из карабина не менее 300 метров чтобы уравнять шансы животному. Цены одного выхода поднять до 100 у.е.
Гость    24 декабря 2012 в 21:04
0
0
вообще охоту можно разрешить только в специальных вольерах после оплаты полной стоимости животного товара. А охоту в дикой природе пора запрещать или ограничить например разрешить выстрел из ружья с расстояния не менее 100 метров а из карабина не менее 300 метров чтобы уравнять шансы животному. Цены одного выхода поднять до 100 у.е.
Гость    26 декабря 2012 в 23:53
0
0
Гость писал:
вообще охоту можно разрешить только в специальных вольерах после оплаты полной стоимости животного товара. А охоту в дикой природе пора запрещать или ограничить например разрешить выстрел из ружья с расстояния не менее 100 метров а из карабина не менее 300 метров чтобы уравнять шансы животному. Цены одного выхода поднять до 100 у.е.

Людей с такой философией и нулевыми экологическими знаниями нужно держать в вольерах
Дмитрий Воинов    10 декабря 2012 в 18:04
0
0
Просто слов нет! Отлично написано.
BECHA    11 декабря 2012 в 17:41
0
0
Очень живо и захватывающе! Я бы добавила, что не охотникам лучше не читать!
Гость    12 декабря 2012 в 10:04
0
0
Супер!!! Как будто сам на этой охоте побывал. Спасибо!
Гость    19 декабря 2012 в 17:07
0
0
Спасибо, Александр. Ваши охотничьи рассказы - одно из достоинств сайта Дикая природа! Татьяна Дерябина
Гость    20 декабря 2012 в 21:03
0
0
Спасибо всем за отзывы.
С уважением, А.Шестак
Гость    18 января 2013 в 19:57
0
0
Владимирович как снова превзошел сам себя!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Дмитренок Д
Для того чтобы оставить комментарий, необходимо подтвердить номер телефона.